Зимняя война. Дороги чужого севера

Иванченко трясущимися руками машинально стал обхлопывать карманы в поисках курева, вспомнил о своей незавидной участи и чуть не расплакался…

Никита, оцепенев, смотрел на тело капитана Покровского в канаве. Потом вышел из ступора, вздохнул, устремил взгляд вдаль. Дорога на этом участке была прямая, лес отступал от проезжей части — место для засады идеальное. А теперь здесь властвовали только вороны, да в небе кружились орлы, постепенно снижаясь…

— Все ко мне, на обочину! — махнул он рукой. — Уходим, нечего здесь смотреть…"

"Будь проклята акустика в этом лесу! Рев мотора за поворотом они проворонили — хоть ума хватило не дернуться! С севера приближался, скрипя расхлябанными бортами, еще один грузовой «Форд». В кузове обреталось около дюжины финских автоматчиков. В кабине рядом с водителем сидел офицер. Разведчики застыли, медленно повернули головы. Подъезжая к месту побоища, водитель машинально сбросил скорость, увидев людей в белых маскхалатах, в капюшонах, затянутых под горло. Бойцы Мечникова опомнились, стали уходить с дороги, чтобы машина могла беспрепятственно проехать, но офицер что-то бросил водителю — приказал остановиться. Избежать общения уже не получалось. Никита, стиснув зубы, поднял руку, чтобы видели, кто здесь старший.

— Что делать, товарищ старший лейтенант? — прошептал оказавшийся рядом Кочергин.

— На меня смотрите, — так же шепотом произнес Никита. — По сигналу действуйте, косите автоматчиков в кузове. И радуйтесь, что машина только одна…

— По какому сигналу, товарищ ста…

— Поймете… И не стойте здесь, Павел, отойдите подальше…

Машина встала посреди проезжей части. Никита оторвался от обочины, изображая дружелюбную улыбку, небрежно козырнул, а левая рука как бы непроизвольно отправилась в карман, где дожидалась своего часа граната. Распахнулась дверца, и из кабины высунулся офицер — средних лет, в ушанке со львом на кокарде.

— Вы из какого подразделения? — спросил он.

Упустить такой момент — все дело испортить. Надо открыть рот и сказать несколько слов на ломаном финском… Никита закашлялся, выигрывая время. Автоматчиков «офицер» в маскхалате не интересовал, они вертели головами, таращились на мертвые тела, кто-то громко присвистнул, кто-то начал бледнеть, схватился за горло. Граната без чеки отправилась под кабину — главное, чтобы дальше не укатилась! Последнее, что он запомнил — распахнувшиеся глаза офицера. А еще своих разбегающихся разведчиков. Никита пластом повалился в водосток. Офицер дико завизжал, но покинуть кабину не успел — граната рванула под машиной. Взрыв был мощный, пробило днище, осколками и взрывной волной поразило всех, кто находился в кабине. А дальше разразилась бешеная пальба из десятка стволов.