По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

 — Кажется, нам пора поговорить…

Наблюдая с холма за тем, как в разных частях военного лагеря, посада, на крепостных стенах, а затем и в самом городе расцветают огненные цветы с расползающимся повсюду изумрудным туманом, я отозвал всю экипировку и начал превращение в дракона.

Уже привычная боль сковала всё тело. Позвоночник выгнуло дугой, кости рук и ног с хрустом сломались, а затем стали перестраиваться, увеличиваясь и наращивая новую костную ткань. Я с рычанием пал на четвереньки, чувствуя, как натягивается бугрящаяся на спине кожа, а затем с треском разрывается, высвобождая уродливые, покрытые кровью зародыши крыльев. Потоки пустарной энергии хлынули в меня, преобразуясь в новую плоть, кости и тугие связки огромных мышц. Череп корёжило и сминало, зубы вытягивались и заострялись, шея с громкими щелчками пополнялась дополнительными позвонками и становилась всё длиннее, в то время как с другой стороны стремительно покрывающегося чешуёй тела рос извивающийся хвост.

Ощущая громоподобные удары второго сердца, бившегося о грудную клетку вслед за первым, я распахнул глаза с вертикальными серебряными зрачками, и с оглушительным рёвом поднялся на задние лапы, распахивая во всю ширь гигантские чёрные крылья. Вдыхая полной грудью ледяной воздух и зарываясь когтями в рыхлый снег, я испытывал непередаваемое наслаждение, доступное лишь запертому пленнику, наконец выбравшемуся из темницы и воздевшему руку к столь прекрасным небесам.

Гортанно стрекоча от удовольствия, я опустил взгляд на уже не кажущийся таким уж неприступным город, с его испуганно копошащимися, подобно муравьям, жителями и защитниками, и мои губы обагрились в оскале. Подняв над собой полотна своих крыл, я оттолкнулся от земли мощными лапами и с сильнейшим взмахом воспарил в желанную высь, впервые за многие тысячелетия обретя наконец подлинную свободу.

Пролетая над лагерем, я взревел во всю мощь лёгких, и ответом мне были волны изумления и страха. Заломив вираж влево, я пронёсся вдоль крепостных стен к скованной льдами реке, затем резкий крен вправо и широкая полоса покрытой толстой коркой воды, разделяющей город пополам, стелется прямо подо мной. Сотни глаз неотрывно наблюдают за ставшим вдруг явью мифическим чудовищем, сотни глоток что-то кричат вслед рассекающему небеса величественному дракону, сотни сильнейших воинов лихорадочно пытаются придумать, как же им сражаться с этой выползшей из самой бездны ужасающей тварью. И я, находясь в эпицентре их внимания, в несколько могучих взмахов достигаю моста, что соединяет западный и восточный Афилем, глубоко вдыхаю обжигающий холодом зимний воздух, и в следующее мгновение выдыхаю из пасти поток безудержного, всепожирающего пламени.