Дорогая Жасмин

Сами они находились высоко в горах в А-Куиле. Оба путешествовали налегке и поэтому передвигались довольно быстро. Адали присматривал за Гленкирком и снабжал их новостями. Рохана осталась в аббатстве с Мэри Тодд, малышом Чарли и новорожденным Патриком. Торамалли уехала со Скай и детьми в Дун-Брок. Только Фергюс Мор и Рыжий Хью оставались с ними, что оказалось поистине даром судьбы — Жасмин совершенно не умела готовить. Зато Рыжий Хью был прекрасным поваром.

А-Куил был небольшим каменным домиком, выстроенным в холмах, возвышавшихся над озером Ситеан. На втором этаже под самой крышей размещалась единственная спальня. Из окон дома, окруженного сосновым бором, открывался изумительный вид на Гленкирк, Ситеан и бескрайние шотландские земли. Само здание, однако, сливалось с окрестным пейзажем, и только очень внимательный наблюдатель мог его увидеть. Жасмин здесь понравилось и, несмотря на присутствие Рыжего Хью и Фергюса Мора, она находила приключение романтичным. Лакей и стражник спали в крошечных каморках на чердаке маленькой конюшни.

— Будь моя воля, я бы никогда отсюда не уехала, — призналась Жасмин.

— А куда девать детей, не говоря уже об Адали и двойняшках, мадам? — рассмеялся муж.

— Живи мы здесь, у нас не было бы ни детей, ни слуг, — сказала она, радуясь, что нашла идеальное решение.

— И ты научилась бы готовить? — поддразнил он. — Эти изящные, унизанные кольцами пальчики месили бы тесто и чистили морковь?

Он поймал ее ладошку и поцеловал, игриво прикусывая каждый палец.

— Противный! — притворно рассердилась Жасмин, выдергивая руку. — Я могла бы стать прекрасной кухаркой, стоит только захотеть!

— Жасмин, дорогая моя Жасмин, у тебя нет никакого призвания к кулинарии, но в искусстве любви тебе нет равных!

Он усадил жену себе на колени, целуя в губы и наслаждаясь ее разлившимся по щекам стыдливым румянцем. Распутав завязки ее блузы, он сунул руку под шелк и стал ласкать восхитительно пышную грудь.

— Не знала, что ты умеешь чистить морковь, — пробормотала она, целуя его в шею.

Продолжая перекатывать сосок между большим и указательным пальцами, Джеймс проник языком ей в рот.

— Угу, — пробормотал он, занятый куда более приятным делом.

Дверь неожиданно распахнулась, и граф тотчас поставил жену на пол. В комнату ворвался Рыжий Хью со связкой кроликов, улыбаясь до самых ушей.

— Обед! — сказал он, проглотив смешок. — Пожалуй, лучше ободрать их где-нибудь подальше, милорд.

Громко топая, он отправился на кухню, а Жасмин, захихикав, вновь завязала блузу.

— Наверное, остаться здесь навсегда не такая уж хорошая мысль, Джемми, — промолвила она. — Никакого уединения!

— Уж это точно, — проворчал Джеймс.