Вторая дорога

Просил приехать завтра, а сегодня сделать одно дело – принять графиню как дорогую гостью…

– Об этом он мог и не просить, знал же, что по-другому и быть не может.

– Вы не дослушали. Графиню надо еще и напоить. Сильно, чтобы завтра она не вспомнила сегодняшний вечер.

– Напоить и… – барон недобро прищурился.

– И все. Вы же знаете Жана – он не любит объясняться. Если хотите – спросите сами. Только не забудьте, что теперь его зовут Ажан. Просто Жан Ажан, отставной унтер-офицер. И еще, он просил никому не рассказывать, что жив. Вообще никому.

В этот вечер владетельный барон де Безье был в ударе. Он шутил, он рассказывал о приключениях своей боевой молодости. А как он слушал! Это ерунда, что женщины любят ушами. Прежде всего, они любят, когда их слушают. Восторженно, сопереживая, ахая и охая в нужных местах. А барон был неотразим, очаровав быстро хмелеющую мадам де Бомон и заслужив серьезные претензии от баронессы.

Утром, проходя мимо комнаты графини, де Безье услышал богатырский храп, более приличествующий могучему мужчине, чем очаровательной женщине, пусть и вдребезги пьяной. Что же, просьбу Жана он выполнил с избытком – вспомнить события прошедшего вечера мадам де Ворг не грозило никогда.

Зато двор замка буквально искрился от заливистого смеха юных баронесс! Что уж им рассказывали шевалье и виконт, слышно не было, но девчонкам, точнее уже девушкам, это явно нравилось. Ладно, пусть молодежь веселится. Сейчас главное не это.

Трактир «У Огюста» был лучшим в городе. Лучшая кухня, лучшие комнаты, лучшая конюшня. Дорого, зато все действительно лучшее.

Войдя в зал, барон огляделся. Все знакомо, даже привычно. Несмотря на утро, все на своих местах. Хозяин – за стойкой, подавальщица, разбитная энергичная девушка, в зале. Четверо посетителей за столами – знакомый священник, кузнец с подмастерьем и седой путешественник в простой дорожной одежде.

Де Безье подошел к стойке.

– Здравствуй, Огюст, как твои дела? Много ли постояльцев?

– Нормально дела, ваша милость, народ любит провести вечерок в нашем заведении. Только для постояльцев сейчас не сезон, они будут ближе к осени, когда начнется торговля. Так что сейчас – увы.

– Что, вообще никого?

– Да можно и так сказать. Только вон тот, – он указал на седого мужчину, сидевшего к ним спиной.

А тот словно услышал, что речь о нем, и обернулся.

И де Безье взглянул на лицо своего сына.

Последний раз он видел это лицо два с половиной года назад. Тогда это был темноволосый, веселый юноша, едва начавший бриться. Сейчас перед ним сидел рано поседевший мужчина с лицом, изуродованным шрамом. И тем не менее это был он. Выходец из другого мира, занявший тело Жана де Безье по воле обряда замены.