Дорога без возврата

Тут же увидел лежащую на груди у Алисы Венеру Уайтблэк и сразу же решил, что есть на ком отыграться.

– Эй, ккк… кошка, – заикаясь, начал он. – Брысь! Слезай с кровати ннн… немедленно!

Он сделал два шага, глянул на кресло, на котором лежал я. И увидел меня – а может, не столько меня, сколько мою улыбку, висящую в воздухе. Не знаю, каким чудом, но увидел. И побледнел. Тряхнул головой. Протер глаза. Облизнул губы. А потом протянул ко мне руку.

– А‑ну, тронь, – сказал я как можно слаще. – Только тронь меня, грубиян, и всю оставшуюся жизнь ты будешь вытирать нос протезом.

– Кккто ты тааакккой, – заикаясь, начал он. – Кккттто?

– Имя мне – легион, – равнодушно ответил я. – Для друзей я – Бредотиус, princeps potestatis aeris[35]. Я – один из тех, которые кружат, присматриваясь, quaerens quem devored[36]. На ваше счастье, охотимся мы в основном на мышей. Но на твоем месте я б не стал делать из этого поспешных и слишком далеко идущих выводов.

– Это н‑н‑н. – Он заикнулся, на этот раз так сильно, что у него чуть было глаза не вылезли из орбит. – Это нннеее…

– Возможно, возможно, – заверил я, по-прежнему улыбаясь белозубо и остроклыко. – Стой там, где стоишь, сведи активность до минимума, и я одарю тебя здоровьем. Parole d‘honneur[37]. Ты понял, что я сказал, двуногий? Единственное, чем тебе разрешается шевелить, – это веки и глазные яблоки. Позволяю также продолжать осторожно вдыхать и выдыхать.

– Нннооо…"

"– Болтать не позволяю. Замри и молчи, словно от этого зависит твоя жизнь. А она, кстати говоря, зависит.

Он понял. Стоял, потел в тишине, глядел на меня и интенсивно мыслил. Мысли у него были жутко путаные. Не ожидал я таких мыслей у преподавателя математики. В это время Венера Уайтблэк делала свое, а воздух аж вибрировал от магии ее мурлыканья. Алиса пошевелилась, застонала. Кошка успокоила ее, положив легко лапку на лицо. Чарлз Лютвидж Доджсон – я вспомнил, как его зовут, – вздрогнул, увидев это.

– Спокойно, – сказал я сверх ожидания мягко. – Здесь лечат. Это терапия. Наберись терпения.

Он несколько секунд присматривался ко мне.

– Ты ммм… ммоя собственная фантазия, – проворчал он наконец. – Бессмысленно с ттт… тобой разговаривать.

– Ну прямо-таки мои слова.

– Это, – он легким движением руки указал на кровать, – и это… ттт… терапия? Кошачья терапия?

– Угадал.

– «Though this be madness, – проговорил он, о чудо, не заикнувшись, – yet there is method in’t»[38].

– И это тоже прямо-таки мои слова!

Мы ждали. Наконец Венера Уайтблэк перестала мурлыкать, легла на бок, зевнула и несколько раз прошлась по шкурке розовым язычком.

– Пожалуй, конец, – неуверенно проговорила она. – Я вытянула все. Яд, болезнь и жар. Было еще что-то в костном мозге, не знаю что. Но для верности я и это тоже вытянула.

– Браво.