Дорога в один конец

Второй номер – Марат Казин, откуда-то из Башкирии. Невысокий, верткий, но очень силен физически. Говорят, даже подковы ухитряется разгибать! Правда, сам я этого еще ни разу не видал.

Считая их, в моем взводе был теперь двадцать один человек. Вместе со мной. Неслабо нам прилетело в последнем бою.

Вроде бы обещано нам пополнение… да когда еще оно будет!

Ожидаемый кирпич сверху, однако же, пока запаздывал. Начальство, надо полагать, было занято какими-то важными делами. А может быть, причина была в том, что уничтожением моста, как выяснилось, немцы не ограничились. В тот самый момент, когда нас прижимали к земле своим огнем танки, противник, оказывается, ударил и в противоположную сторону, пытаясь свернуть нашу оборону. И навалял нам там куда как серьезнее, нежели прилетело разведроте. Так что подорванный фрицами мост – это была элементарная предосторожность. Немцы хотели обезопасить себя от удара во фланг – чего успешно и достигли. На фоне тех дров, что наломали фрицы у соседей, наш бой выглядел и вовсе несерьезно. А если еще учесть и парочку захваченных танков – так и вовсе чуть ли не достижением с нашей стороны. По уму, за такие вот трофеи в иное время и медаль могла последовать… а то и еще что-нибудь…

Не в этот раз, надо полагать.

Точку во всем поставил начштаба дивизии.

Как пояснил нам старший лейтенант, командование благоразумно решило его никак не наказывать (на фоне того, что творилось у соседей, мы выглядели не так уж и бледно), ограничившись устным внушением. Да и, к слову сказать, разведка – это вовсе не обычная пехота, нам воевать с танками непривычно. А тут – несколько штук подбито, а два – так и вовсе захвачены! А один вообще практически целый! Уже к вечеру своим ходом пошел. Успех! (Если бы не взорванный мост – так и вообще…)

Это и пояснил подполковник нашему ротному, вызвав его в штадив.

И добавил:

– По уму, так тебя бы, старший лейтенант, изрядно пропесочить надо было бы! Но – счастлив твой Бог, зачем-то вы все штабу фронта нужны. Зачем – про то не ведаю. Так что менять ротного в подобной ситуации признано нецелесообразным. Радуйся! И старшине своему передай – в иное время его деяния были бы отмечены. Если б не этот чертов мост… Но – я запомню!

И то хлеб… хоть не взгрели.

А ротному трудно…

Сидит вечерами один-одинешенек в своей избушке. Только комвзвода один, лейтенант Печельский, к нему иногда заходит, поддерживает, так сказать. И я бы заглянул… но он все-таки офицер… неудобно. И так уже я ему свое сочувствие и соболезнования высказал еще тогда – у моста, на что он только благодарно кивнул. Тяжко мужику…

А не дай бог, вот так вот Нинке прилетело бы? Как бы я себя тогда вел?

Нет уж… на фиг такие думки!

Времени на слаживание личного состава нам никто, однако, предоставлять не собирался.