Дорога скорби

Еще там была примерно дюжина железных труб для ограды, моток проволоки и приспособление для продевания проволоки в отверстия труб. Там была открытая упаковка конского корма. Был скатанный кожаный фартук, вроде тех, которыми пользуются кузнецы или коновалы. Были две лопаты, вилы и большой нож типа мачете, завернутый в мешковину. Нож был чистый, острый и покрытый слоем масла. Гордон нетерпеливо ворчал насчет того, что добропорядочного человека обыскивают и осматривают его инструменты. Подтверждения ради он показал ветошь и жестянку с маслом. Для чего этот нож? Чистить канавы от травы, прореживать кустарник, да мало ли для чего... Под рейками обнаружился еще один сверток. Я указал на него, и Норман вытащил его из машины и развернул. Там были две некогда полированные ручки длиной в метр, со стальной рабочей частью.

– Это секатор, – объявил Гордон. – Для стрижки веток. Знаете, чтобы подрезать кусты или срезать ветки там, где они расти не должны.

Он забрал у Пиктона секатор, чтобы показать, как он работает. Когда он развел ручки, раскрылись металлические челюсти – острые, чистые, смазанные, которые могли захватить ветку толщиной в три дюйма. Гордон быстрым сильным движением свел ручки вместе, и челюсти с лязгом захлопнулись.

– Очень полезная вещь, – сказал Гордон и принялся опять заворачивать секатор. Ни Арчи, ни Пиктон, ни я ничего не сказали. Я чувствовал легкую тошноту.

Арчи молча отошел в сторону, и Гордон, не понимая ничего, положил сверток обратно в "Лендровер" и пошел за ним следом, озадаченно спрашивая:

– Ну? – сказал мне Пиктон.

– Вот что, – сказал я, сглотнув комок. – Что, если вы заберете этот секатор? Он кажется чистым, но на лезвиях... в шарнире... Одна только капля крови... один волосок... Это ведь можно сделать?

– Так этот секатор подходит?

– Мистер Кирк видел ногу жеребца, как и я. И он видел обрубок. – Я снова сглотнул. – Господи, секатор!

– Это была всего лишь лошадь, – возразил он.

– Некоторые люди любят своих лошадей не меньше, чем детей. Представьте, что кто-то отрезал ногу вашему сыну.

Он пристально посмотрел на меня. Я сказал с кривой усмешкой:

– Бетти Брэккен – пятая по счету владелица, с которой я встретился за последние три недели. Их горе доходит и до вас.

– У моего сына пропала собака. Он нас замучил... не ест как следует... – Он умолк, потом сказал:

– Вы и Арчи Кирк принимаете это слишком близко к сердцу.

– Как и вся британская общественность приняла близко к сердцу тех кавалерийских лошадей, которых покалечили террористы в Гайдпарке, – напомнил я ему.

Он был достаточно взрослым, чтобы помнить бойню, после которой возросли тиражи газет и которая принесла медали и славу героя Сефтону, чудесным образом выжившему после взрыва бомбы.