Дорога скорби

Джонатан остался вполне доволен своей гражданской позицией. Когда я уходил, он перечитывал свои отредактированные показания над тарелкой с овсянкой.

Вернувшись в гостиную, я спросил, где миссис Брэккен. Тетушка, жильцы и глухой муж не ответили.

Снова преодолев лабиринт и двор с мусорными баками, я дошел до поля, где увидел, что сама миссис Брэккен, зеваки у забора, ветеринар-шотландец и брат миссис Брэккен наблюдают, как ветеринарная машина въезжает на поле и останавливается рядом с жеребцом.

Ветеринарная машина для лошадей состояла из узкого трейлера на низкой подвеске, который был прицеплен к "Рейнджроверу". В ней приехали водитель и грум, привыкший обращаться с больными и ранеными лошадьми, и под успокаивающее мурлыканье заботливой Евы бедный жеребчик мучительно проковылял в ожидавшее его стойло.

– Мой хороший, родной, – шептала миссис Брэккен за моей спиной. Мой хороший, малыш... Как они могли?

Я тряхнул головой. Рэчел Фернс и четыре призовых жеребца... Как вообще кто-то смог такое сделать?

Жеребца погрузили в трейлер, ведро, в котором лежала нога, забрали, и неспешный двадцатимильный путь в Ламборн начался.

Шотландец с сочувствием похлопал Бетти Брэккен по плечу, пожелал ей, чтобы с жеребцом все было как можно лучше, вывел свою машину из ряда стоявших вдоль дорожки и уехал.

Я взялся за сотовый телефон и позвонил в "Памп", а оттуда звонок переадресовали разъяренному газетчику прямо в его дом в Суррее.

– Куда ты делся, черт дери? – взревел Кевин Миллс. – Говорят, что все звонки по "горячей линии" утыкаются в твой автоответчик, который сообщает, что ты перезвонишь. Позвонили человек пятьдесят.

– Туристы, – сказал я.

– Предполагалось, что это будет мой день, – прорычал он. – Ты можешь встретиться со мной в пабе? Когда? В пять часов устроит?

– Лучше в семь, – предложил я.

– Я полагаю, ты осознаешь, что это уже не эксклюзив для "Памп"? Но прибереги свои рассказы для меня, ладно? Дашь мне внутреннюю сторону?

Я убрал телефон и предупредил Бетти Брэккен, что ожидается нашествие прессы.

– Ваш жеребец – это последняя капля.

– Арчи! – Она обратилась к брату за поддержкой, и, как в тысячный раз в жизни, он принял правильное решение.

– Дорогая Бетти, – сказал он, – если ты не можешь встречаться с прессой, пусть тебя просто не будет здесь.

– Но... – заколебалась она.

– Я не могу тратить время, – сказал я. Ее брат смерил меня оценивающим взглядом. Сам он был среднего роста, худощавый, бесцветный – человек из толпы. Примечательными были только глаза – карие, яркие и понимающие. У меня возникло неприятное чувство, что он знает обо мне намного больше, чем я о нем.

– Мы еще незнакомы, – вежливо сказал он. – Я брат Бетти. Арчи Кирк.

– Очень приятно, – ответил я и пожал ему руку.