Дорога скорби

– Удачно, – добавил ее муж.

– У нас в гостях был Эллис Квинт, – улыбнулась хозяйка. – И он так всех веселил – в своем легком стиле, – мы как будто всю неделю только и делали, что смеялись. Он снимался для телепрограммы на Йоркских скачках, так что нас всех пригласили посмотреть на съемки, и это было очень приятно.

А потом... потом... в ту самую ночь, когда гости уехали... ну...

– Пришел Дженкинс – это наш грум – и сказал, когда мы сидели за завтраком, что наш жеребец... наш...

– У нас три чистокровных кобылы, – сказала его жена. – Мы любим, когда жеребята вольно резвятся на пастбище... обычно мы продаем годовалых жеребят, но этот был таким красивым, что мы оставили его... Все наши гости им восхищались. – Дженкинс превосходно объездил его.

– Дженкинс плакал, – добавила жена. – Дженкинс! Непробиваемый старик. Он плакал.

– Дженкинс нашел его ногу у ворот, рядом с поилкой, – с трудом выговорил муж.

– Дженкинс сказал, что Эллис несколько месяцев назад сделал программу о пони с отрезанной ногой и бедных детях. Так что мы написали Эллису о нашем жеребце, и Эллис сразу позвонил. Он был крайне любезен. Милый Эллис!

Но он ничего не мог сделать, конечно же, только посочувствовать.

– Да, – согласился я и ощутил слабый всплеск удивления, что Эллис словом не обмолвился о йоркском жеребце, когда я говорил с ним меньше недели назад о Рэчел Фернс.

Вернувшись в Лондон, я встретился с Кевином Миллсом, репортером из "Памп", за ленчем в том же самом пабе, что и в прошлый раз.

– Пора нам обоим выпить, – сказал я.

Он потягивал свой двойной джин.

Я рассказал ему в общих чертах о других случаях, помимо тех, с четырьмя двухлетками в лунные ночи, о которых он рассказал мне. Один удар чем-то вроде мачете. Везде отрубленная нога. Почти всегда рядом с поилкой.

И всегда сразу после местных главных скачек – Золотого кубка в Челтенхэме, Большого национального в Ливерпуле, Весенних скачек в Йорке.

– А в эту субботу, через два дня, – ровно сказал я, – у нас Дерби.

Он медленно поставил свой стакан и после минутного молчания спросил:

– А что насчет пони?

– Это первый случай, о котором мы узнали.

– Но он не укладывается в общую картину. Этот пони ведь не был двухлетним жеребцом? И никаких скачек там не было, ведь так?

– Отрезанная нога лежала возле поилки. Передняя нога. Луна была в нужной фазе. Одним ударом. Страховки не было.

Он вздохнул и задумался.

– Вот что я тебе скажу, – вдруг начал он. – Об этом стоит предупредить. Я не спортивный репортер, как тебе известно, но я помещу в газете объявление. "Не оставляйте своих двухлетних жеребцов без охраны в поле во время и после скачек в Эпсоме". Не думаю, что могу сделать больше.

– Да. Если все владельцы двухлеток читают "Памп".

– Пойдут разговоры на ипподроме. Я об этом позабочусь.