Дорога скорби

Пальцы не шевельнулись.

– Наверное, нужна свежая батарейка, – сказал я.

– Она крепится сбоку. Похожа на коробочку... – Я указал на столик:

– Здесь лежит зарядник. В нем – заряженная батарейка. Смените ее.

Она с непривычки медленно сделала это. Когда она снова дотронулась до электродов, рука шевельнулась.

Она положила руку и взглянула на меня.

– У вас что, стальной стержень в позвоночнике? – спросила она. – Я никогда не встречала более напряженного человека. У вас весь лоб мокрый.

Она взяла со столика пачку салфеток и протянула их мне.

Я покачал головой. Она посмотрела на неподвижную правую руку и на левую, лежащую на столике, и чуть не задохнулась от осознания.

Я ничего не сказал. Она вытянула из пачки салфетку и вытерла пот, выступивший у меня на лбу.

– Почему вы не наденете свою руку? – спросила она. – Вам явно будет лучше.

– Сиделка ее наденет. Она придет, как только сможет.

– Позвольте мне это сделать, – сказала Индия.

– Потому что вы слишком горды.

Потому что это слишком личное, подумал я. Я был одет в эту ужасную больничную рубаху, которая застегивается на спине. Белый рукав скрывал мое левое плечо, локоть и то, что осталось от предплечья. Индия осторожно засучила рукав, так что стало видно локоть и обрубок предплечья.

– Вы это ненавидите, да? – спросила Индия.

– Я бы тоже ненавидела.

Я не могу этого вынести, подумал я. Я смог вынести то, как Эллис содрал протез и издевался надо мной. Я не могу вынести любви. Индия взяла пластиковую руку.

Я с трудом выговорил, кивнув на столик:

– А. – Она взяла обычную коробку с детской присыпкой. – Туда или на вас?

Она посыпала мне предплечье пудрой.

Она распределила порошок равномерно. Ее прикосновения заставляли меня вздрагивать.

– А теперь? – Теперь держите ее так, чтобы я мог вложить туда руку.

Она сосредоточилась. Я вложил руку в отверстие, но угол был не тот.

– Что делать? – растерялась она.

– Чуть-чуть поверните. Вот так. Теперь толкайте. Этот выступ зайдет за локоть и будет удерживать руку.

– Вот так. Все в порядке.

Я попробовал пошевелить протезом. Мы оба смотрели, как сжимается и разжимается ладонь.

Внезапно Индия отошла от меня и направилась к тому месту, где оставила свою сумку, подхватила ее и пошла к двери.

– Не уходите, – сказал я.

– Если я не уйду, я заплачу.

Я подумал, что заплакать мы можем оба. Прикосновение ее пальцев к коже было лаской куда более интимной, чем секс. Я был потрясен, как никогда в жизни.

– Мне нужно быть в редакции.

– Индия, сказал я. – Пожалуйста.

Ну почему просить всегда так невыносимо?

Я посмотрел на свою левую руку.

– Пожалуйста. Не пишите об этом.

– Не писать об этом?

– Ладно, я не буду, но почему?

– Потому что я не терплю жалости.

Она обернулась, со слезами на глазах.