Дорога скорби

– Конечно, он не отступит, – сказал он. Такая вера! Я прямо сказал Дэвису:

– Не дайте вашему коллеге отступить. Вот где настоящая опасность.

Скажите ему, чтобы он настаивал на обвинении, алиби там или не алиби. Скажите прокуратуре, чтобы они нашли немного мужества.

– Сид! – Он отпрянул назад. – Они реалисты.

– Они до посинения боятся адвокатов Эллиса. Ну а я их не боюсь. Эллис отрубил ногу жеребцу Бетти Брэккен. Больше всего на свете я бы хотел, чтобы он этого не делал, но он сделал. У него нет алиби на ту ночь. Заставьте своего коллегу сказать адвокатам Эллиса, что жеребец в Нортгемптоне – подражательное преступление. Если мы не можем опровергнуть алиби Эллиса, то скажем, что это подражание, и будем на этом настаивать, и, если вы имеете хоть какое-то влияние на вашего коллегу прокурора, сделайте так, чтобы он дал мне возможность сказать об этом в суде.

– Я не должен давать ему инструкций вроде этой, – тихо сказал Дэвис.

– Да просто зароните в него эту мысль.

– Так как, Дэвис? – сухо сказал Арчи. – Наш мальчик не выказывает ни единого признака того, что кампания ненависти имела успех. Скорее наоборот, не так ли?

"Наш мальчик" встал, чувствуя слабость. Это был очень долгий день.

Арчи вышел вместе со мной и Чарльзом в прихожую и протянул руку на прощание. Чарльз сердечно пожал ее. Арчи взялся за мою кисть и посмотрел на вздувшиеся и глубокие рубцы, уже ставшие багровыми и черными.

– Вы весь вечер с трудом держали в руке стакан, – сказал он.

Моя рука оставалась рукой, и только это имело значение.

– Никаких объяснений? – спросил Арчи. Я покачал головой.

– Каменная стена говорит больше, – спокойно сообщил ему Чарльз.

Арчи, отпустив мою руку, сказал:

– Британский совет скачек хочет, чтобы вы проверили лояльность некоторых членов Совета. Сверхсекретное расследование.

– Они меня об этом не просили, – сказал я.

– Они просили меня, – сказал Арчи, и в его глазах блеснуло удивление. – Я сказал, что это сделаете вы – или никто.

– Никто, – сказал я. Он рассмеялся. – Вы начнете сразу после окончания дела Квинта.

Проблема в том, думал я, сидя рядом с Чарльзом в машине по пути в Эйнсфорд, что дело Квинта имеет шанс никогда не кончиться. Эллиса могут посадить в тюрьму, а могут и не посадить, но для нас обоих это будет не конец.

Одержимость Гордона может сделаться сильнее. Эллис может изуродовать не только лошадь. В них обоих заложено пренебрежительное равнодушие к живому.

Никто не может быть полностью защищен от человека с навязчивой идеей.

Нужно просто жить и не обращать внимания на угрозы. И я должен как-то отвадить Гордона от двери моей квартиры на Пойнтсквер. Чарльз сказал:

– Ты не думаешь, что перекачка файлов Йоркшира на твой компьютер безнравственное дело? Что это...