Дорога скорби

Рана на левой скуле запеклась черной коркой, толстой и слишком заметной. Намочив бумажное полотенце, я стал осторожно смывать засохшую кровь, стараясь не вызвать нового кровотечения, но улучшил положение лишь частично.

Закрывшись в кабинке, я предпринял новую попытку надеть свой протез и на сей раз закрепил его правильно, но он так и не работал. Сильно подавленный, я выудил из-за пазухи оболочку и с трудом натянул ее – почти не действующей правой рукой, без талька, и рука приобрела видимость нормальной.

Проклятый Эллис, язвительно подумал я. Он был прав в том, что бывают вещи, почти невыносимые. Ну ничего. Переживем.

Я вышел из кабинки и снова попытался привести в божеский вид щеку, так что разрез побледнел, став почти одного цвета с кожей. Неплохо.

Лицо под непривычной вязаной шапкой выглядело перекошенным. Неудивительно.

Я вышел из магазинчика и пошел по улице. Мимо медленно проехал фургон "Топлайн фудс", за рулем которого сидел один из облаченных в синюю форму охранников. Он внимательно оглядывал другую сторону улицы.

Возможно, мне стоило подойти к какому-нибудь разумному на вид водителю и сказать: "Извините, но кое-кто хочет убить меня. Пожалуйста, отвезите меня в полицейский участок". А там: "А что это за люди?" – "Исполнительный директор "Топлайн фудс" и Эллис Квинт". – "Да?! А вы, значит?.."

Я дошел до того, что спросил, как пройти к полицейскому участку "повернете, потом прямо, потом налево – там около мили", – и в поисках чего получше я пошел в указанном направлении. Первое, что мне попалось на глаза, была автобусная остановка, на которой стояло несколько человек. Я присоединился к ним и встал спиной к дороге, а потом подошла женщина с двумя детьми и встала так, что скрыла меня.

Долгих пять минут мой "Мерседес" ехал по другой стороне дороги, а за ним ехал белый "Роллс-Ройс". Из моей машины вышел Эллис, из "Роллс-Ройса"

– Йоркшир. Они совещались, яростно указывая вверх и вниз по улице, а я стоял, склонившись к детям и молил о том, чтобы меня не заметили.

Автобус приехал, когда машины еще стояли там. Из него вышли четыре человека. Ожидающие, включая меня, зашли. Я сопротивлялся искушению посмотреть в окно, пока автобус не тронулся с места, а после этого с облегчением убедился, что два человека возле машин все еще разговаривают.

Я не имел ни малейшего понятия, куда идет автобус. Да и какая разница? Мне нужно было убраться подальше. Я заплатил за проезд до самого конца, что бы это ни означало.

Мирный городок Фродшем в Чешире, суббота, люди во второй половине дня идут по магазинам. Я чувствовал себя оторванным от этой жизни, даже не знал, который час, потому что часы с металлическим браслетом, которые я обычно носил на левой руке, остались, как я предполагал, в кабинете Йоркшира.