Дорога

Представляете, Елена Анатольевна, какие подарки я бы всем купил? Это был бы настоящий праздник для всех! Я бы маме французские духи купил за сорок пять рублей…

– Хватит, – оборвала его Еремина. – Это все ты потом своей маме расскажешь. Имей в виду, Николай: еще раз попадешься – поставлю на учет.

– Я понял, Елена Анатольевна! – радостно вскинулся Коля, поняв, что самое страшное уже позади. – Мам, ты у Лельки уроки проверила или мне проверить?

«Началось, – с тоской подумала Люба. – Сейчас он будет изображать любящего сына и брата, и мое сердце опять растает, и я не смогу сопротивляться и опять все ему прощу. Господи, ну почему у меня нет сил не любить его? Ведь я все вижу, все понимаю, а сделать ничего не могу. Я вырастила негодяя. И я ничего не могу с этим поделать».

– Иди проверь, – грустно ответила она. – И сам садись за уроки, уже поздно, а у тебя еще конь не валялся.

– Не волнуйся, мамуля, я спать не лягу, пока все не сделаю. Всего доброго, Елена Анатольевна.

Когда Коля вышел, Еремина сказала:

– Он ведь украл у вас эти чеки, правда?

Люба отрицательно покачала головой.

– Мы с мужем разрешили ему взять, когда будет нужно. Он ничего не крал."

"– Любовь Николаевна, – голос Ереминой зазвучал неожиданно тепло, – я все понимаю, вы покрываете своего сына, как сделали бы девять матерей из десяти. Поверьте мне, я не собираюсь ставить его на учет, я не буду передавать материалы в комиссию по делам несовершеннолетних. Я обещала вашему мужу, что насчет Коли не будет никакой официальной информации, чтобы ваш отец ни о чем не узнал. Я дала слово и собираюсь его выполнять. Я с пониманием отношусь к вашей проблеме, у меня тоже очень строгие родители, и мне приходится многое от них скрывать, но и вы меня поймите. Коля проживает на моей территории, и за все, что он творит, в конечном итоге спрашивают с меня: почему допустила, что трудный подросток остается без воспитательного воздействия и без наказания, почему вовремя не пресекла, не приняла меры, не подключила родителей, школу и общественность? Эти вопросы будут задавать мне, и мне придется на них как-то отвечать. Как? Что я должна отвечать? Что меня Колины родители слезно умоляли не принимать официальных мер, чтобы Колин дедушка ни о чем не узнал? Вы поймите, в моих и в ваших интересах сделать так, чтобы Коля не совершал правонарушений. Вы уж примите какие-нибудь меры.

Люба подняла на нее больные глаза.

– Какие? – только и спросила она.

– Ну, я не знаю, пригрозите чем-нибудь, накажите. Вы же мать, в конце концов, вам виднее, как и чем можно воздействовать на вашего сына.

– Если бы так, – безнадежно вздохнула Люба. – Если бы я знала, как с ним можно справиться, я бы давно это сделала. Может, у вас есть готовые рецепты? Поделитесь со мной.