Дорога

Человеки поверили в придуманные мифы и сами же попали в капкан: каждый в отдельности слышит такой миф, примеривает к себе, понимает, что у него все не так, все по-другому, но стесняется в этом признаться, потому что сказано же, как должно быть, как правильно, значит, надо делать вид, что у него тоже все именно так. И если поверивший в миф человек становится, к примеру, писателем, он в своих книгах начинает пропагандировать этот же самый миф, а читатели, в очередной раз прочитав ту же самую сказку, еще больше убеждаются в том, что все должно быть так и никак иначе. И если у них не так, то это их беда, это они сами неправильные, и этот факт нужно тщательно скрывать. А если кто не скрывает – того немедленно объявляют или циником, или пошляком, или тупицей. Это я тебе к тому говорю, что книги читать, конечно, надо, это очень полезный опыт, но не надо верить всему, что в них написано, надо к текстам относиться критично и больше доверять собственным ощущениям и наблюдениям, а не тому, что другие написали или сказали.

– Тебя послушать, так окажется, что и любви нет, – возмутился Камень. – А как же Ромео и Джульетта? Тоже, скажешь, миф и выдумки?

– Конечно, скажу, – немедленно согласился Змей. – Чистой воды миф и выдумка. Как Ромео и Джульетта могли друг друга полюбить? У них же не было ни малейшей возможности узнать человеческие качества друг друга. То, что с ними произошло, было на самом деле чувством с первого взгляда, то есть самым обыкновенным проявлением игры гормонов. Влечением, иными словами. При этом влечением не духовным, не интеллектуальным, а физическим. И трагедия, про которую написал Шекспир, потому и трагедия, что ребята по малолетству и отсутствию опыта не разобрались в этом, приняли обыкновенное влечение за большое человеческое чувство, наворотили дел, наломали дров и умерли. Умерли-то они фактически ни за что, по глупости. Вот в чем трагизм. А вовсе не в том, о чем написаны тома литературоведческих исследований.

– Ты – старый циник и пошляк!

– Ну естественно, – усмехнулся Змей, – что и требовалось доказать. Вернемся к нашему Родиславу. По большому счету, он – жалкая, ничтожная личность, он не нашел в себе смелости ни уйти от Любы, когда у него было такое желание, ни объяснить Лизе, что он никогда на ней не женится, когда он понял, что от Любы уходить совсем не хочет. Он по слабости и нежеланию конфликтовать допустил, что у него родились двое внебрачных детей, которых он в итоге фактически повесил на шею своей жене и ее сестре.