Дорога

Дескать, девку попортил, поматросил и бросил, двоих детей ей заделал, жениться не женился, и о чем он только думал, и теперь Лиза остается одна с детьми, один из которых не ходит, и все в таком духе. В общем, она все правильно говорила, справедливо, придраться не к чему, каждое слово – правда, но таким тоном и в таких выражениях, что полный караул. Родислав-то к другому обращению приучен, когда Лиза и сама с ним так разговаривала, он поворачивался и уходил или трубку бросал, если по телефону, а тут-то трубку не бросишь и дверью не хлопнешь, пришлось стоять и выслушивать упреки. Стоял он, как обоссанный, смотреть жалко. Опять его замутило, затошнило, побледнел весь и в ванную побежал.

– С ним вроде бы давно такого не было, – заметил Камень.

– В том-то и дело, – подтвердил Ворон. – Люба же с ним носится как с писаной торбой, только что в задницу не дует, Родинька то, Родинька это, Родинька, не надо, я сама, на службе он высокую должность занимает, его там уважают и разговаривают вежливо, начальство его любит и особо не ругает, да в общем-то и не за что, работник он толковый и старательный, вот он навык-то выслушивать хамство и грубость и утратил напрочь. А тут как накатило… Ужас!

– Да ладно тебе причитать, – отмахнулся Камень. – Ну, пусть у Лизы мамашка противная, зато она будет с ней жить и с детьми помогать. Разве плохо? Радоваться надо, а ты: ужас! ужас!

– Много ты понимаешь в чужих мамашках-то, – презрительно фыркнул Ворон. – Она там, в Дмитрове своем, оставила мужа и семью старшего сына, которому помогает. Сын с женой в Москве работают, каждый день ездят туда и обратно, а это, между прочим, не ближний свет, еще семи утра нет, а они уже из дома выходят, чтобы к девяти на службу поспеть. У них трое ребятишек, мальчик на три года старше Дашеньки и двое девчонок-близнецов, за ними смотреть надо, готовить надо на всю семью, стирать-убирать, и это все на мамашке с папашкой. А папашка там – тот еще фрукт, сроду без мамашки больше одного рабочего дня не проводил, он без нее совсем растерялся, скучает, нервничает, каждый день звонит в Москву и спрашивает, когда она вернется, он там один на хозяйстве остался, ему трудно. Мамашка, само собой, обратно в свой Дмитров рвется, она вообще старшего сына больше любит, чем Лизу, он у нее правильный, образование получил, жену хорошую взял, первого ребеночка родил через десять месяцев после свадьбы – все чин чинарем. А Лизка, как мамашка считает, неудалая получилась, загульная, веселая, легкомысленная, образования нет, мужа нет, зато дети-безотцовщина есть. И мужа своего мамашка обожает и жизни без него не представляет. В общем, пока Лиза была в больнице, она еще как-то помогала, передачи носила, а потом уж, после выписки, поставила вопрос ребром: надо ей назад возвращаться.