Дорога

 – Я его осмотрела, кости вроде целы, кровь я остановила, ссадины обработала, а завтра утром, если будет нужно, я вызову врача.

Врач, к счастью, не понадобился, Люба обошлась собственными силами, и несколько дней, пока Николаша приходил в себя и сидел дома, Родислав был спокоен. В субботу вечером все началось снова, Николай ушел днем, и в час ночи его еще не было дома.

– А вдруг ему стало плохо? – волновалась Люба. – Все-таки его довольно сильно избили, он не долечился.

Родислав, запершись в ванной, звонил в справочную о несчастных случаях, потом перезванивал Любе, пытался как-то успокоить, но это получалось плохо, потому что он и сам места себе не находил. Николаша явился в пятом часу, нетрезвый, но довольный.

– Мать, прекрати из-за меня не спать, – зло сказал он в ответ на Любины упреки. – Ты мешаешь мне жить так, как я хочу.

– Я не мешаю тебе, я ничего не запрещаю, я только прошу: звони. Ну неужели так трудно позвонить? Я с ума схожу, не знаю, что и думать, а вдруг ты в милиции, или в больнице, или вообще в морге! Я тебя понимаю, но и ты меня пойми, я мать, я не могу спать спокойно, не зная, как ты и где ты.

– Мамуля, – Николаша даже в подпитии умел мгновенно перевоплощаться, – прости меня, идиота. Я так увлекаюсь, что обо всем забываю. Конечно, мне надо было позвонить, уже утро, а ты всю ночь не спала. Давай ты сейчас ляжешь, я тебе принесу в постель чайку, посижу с тобой, пока ты не уснешь, ты будешь спать долго-долго, до самого обеда, выспишься как следует, потом я тебе сварю кофе покрепче, и мы пойдем с тобой куда-нибудь пообедаем. Прогуляемся, поедим мороженого, сходим в кино, в общем, проведем воскресенье так, как положено в дружных семьях. Давай?

Ну разве она могла устоять?

– Давай, – согласилась Люба. – А вечером после всего этого благолепия ты снова уйдешь и вернешься под утро?

– Я вернусь не позже двух, даю тебе честное комсомольское слово! – рассмеялся Николаша.

И он действительно принес ей чай в постель, и сидел рядом, что-то рассказывая, и утром сварил ей кофе, и сводил в ресторан, причем платил сам, говоря, что это честно заработанные деньги, и они сходили в кино, а вечером он ушел и вернулся в час ночи, даже раньше, чем обещал. Но образцового поведения хватило ненадолго, уже в понедельник все началось сначала.

А Родислав вдруг обнаружил, что вечерами ему совершенно нечем заняться. То есть дел было невпроворот, если учитывать необходимость возиться с маленьким сыном, но возиться ему не хотелось, ему быстро надоел почти не прекращающийся детский плач, потому что мальчик был легковозбудим и реагировал буквально на все, вплоть до громких звуков, доносящихся из телевизора, но заниматься этими делами Родиславу не хотелось.