Дорога

 – Может, она из лучших побуждений действовала? Может, твоя Люба и в самом деле плохо выглядит и Аэлла всего лишь хочет от всего сердца ей помочь, а?

– Может, может. Только я тебе так скажу: моя Люба выглядит на все сто! Она – самая красивая женщина на свете.

– Для тебя, – ехидно уточнил Камень. – А для Родислава вовсе даже и нет.

– Да что твой Родислав в женской красоте-то понимает! – взвился Ворон. – Он как влюбился в двенадцать лет в Аэллу, так она и осталась для него образцом недосягаемой красоты. И пусть даже он лет в семнадцать перестал ее любить, остыл, охладел, но первое чувство не забывается, это как шрам на сердце на всю оставшуюся жизнь. Поэтому он Лизой и увлекся. Неужели не понятно? Да куда вам понять такие вещи, вы натуры не романтические, не тонкие. А вот я понимаю.

– Ты еще скажи, что Родислава одобряешь, – заметил Ветер. – Нет, все-таки моя Аэллочка правильно поступила, что намекнула Любе на его неверность. Врага нужно знать в лицо. Она же не знала, что Любе все известно, и поступила, как настоящая подруга.

– А зачем же она Любе гадости говорила, будто та плохо выглядит и прическа у нее некрасивая? – возразил Ворон. – Моя Любочка прекрасно выглядит, и прическа у нее замечательная, очень ей идет и очень молодит. А Аэлла твоя все врет. Из вредности. Правильно Родислав сказал: она просто вредничает.

– О! – обрадовался Камень. – Мы дождались от Ворона доброго слова по отношению к Родиславу. Не иначе завтра красный снег пойдет. Так я что хотел сказать-то: у нас там начало восемьдесят второго года…

– Ну да, март месяц, – подтвердил Ворон. – А в ноябре все и начнется.

– Что начнется? – живо заинтересовался Ветер. – Что-нибудь про Аэллу?

– Да погоди ты со своей Аэллой! – недовольно прикрикнул на него Ворон. – Вот привязался! В ноябре Брежнев умрет, и всюду начнется постепенная смена руководства, особенно в силовых структурах.

– А Брежнев – это кто? – спросил Ветер.

– Ну, это у них там в то время самый главный. Генеральный секретарь единственной в стране партии. Типа король, – пояснил Ворон. – Так мне, может, прямо туда, в конец года, нырнуть?

– А до ноября ничего важного не произойдет? – осторожничал Камень. – А то я тебя знаю, тебе уже не терпится в ноябрь, на похороны, ты это дело сильно уважаешь.

– Ну, смотри, я тебе на память перечислю, я эту эпоху как свои тысячу двести тридцать перьев знаю. В апреле несколько десятков молодчиков устроили в центре Москвы демонстрацию по случаю дня рождения Гитлера. Надо?

– Можно пропустить, – разрешил Камень.

– А Гитлер – это кто? – снова встрял Ветер.

На этот раз Ворон ограничился кратким:

– Это плохой. Потом, примерно через неделю, сборная СССР по хоккею стала чемпионом Европы и мира.