Дорога

Мы очень виноваты перед этой девочкой и будем расплачиваться за свою вину долгие годы, а может быть, и всю оставшуюся жизнь. Мы спасли свою семью ценой свободы ее отца. И нет нам прощения». Иногда, правда, Любу посещала спасительная мысль о том, что виноваты во всем не только они с Родиславом, но и следствие, и суд, которые не смогли как следует разобраться в деле и отправили за решетку невиновного, но мысль эта желанного облегчения не приносила. Она остро чувствовала свою вину и готова была платить по всем счетам, причем не только по своим.

Она оплатила покупки и поехала домой.

Картина, которую она застала дома, могла бы считаться вполне идиллической. Татьяна Федоровна сидела на диване, откинувшись на подушки, а Родислав, Леля и Лариса читали вслух по ролям «Кошкин дом» Маршака. Эдакий домашний театр, только без костюмов. Люба вручила девочкам обновки, и Леля, приученная к порядку и сдержанности, сразу унесла свои вещи и сложила в шкаф, а Лариса с детской непосредственностью бурно выражала восторг и тут же принялась, не стесняясь, переодеваться в новое, чтобы примерить.

– Лелька, смотри, какая у меня юбочка!

– Очень красивая, – вежливо согласилась Леля.

– А у тебя такой нет!

Леля промолчала, но тут вмешалась бабка Кемарская.

– Ларочка, скажи тете Любе большое спасибо. Поклонись вот так, в пояс, – не вставая с дивана, она попыталась изобразить поясной поклон, – да пониже, пониже, не переломишься, и скажи: «Большое спасибо, тетя Люба, за вашу доброту».

Любе стало противно, и она попыталась перевести все в шутку.

– Большое пожалуйста, – со смехом ответила она, тоже низко кланяясь. – Давайте-ка ужинать, дорогие мои.

– Я не хочу ужинать, я хочу еще кофточку померить! – закричала Лариса. – Смотри, Лелька, какую мне тетя Люба кофточку купила. У тебя такой нет.

– У меня такой нет, – неслышно, одними губами повторила за ней Леля и ушла в свою комнату.

Люба почуяла неладное. Надо было срочно разобраться.

– Все за стол! – захлопала она в ладоши. – Все дружно идем на кухню.

Она перехватила Родислава и шепнула ему:

– Поставь, пожалуйста, еду греться, там все приготовлено, а я зайду к Леле. Что-то мне не нравится, как она ушла.

Леля лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене.

– Что с тобой, Лелечка? Тебе нездоровится? – с тревогой спросила Люба.

– Я не хочу, чтобы у Лариски были такие вещи, каких у меня нет.

– Почему? Ты хочешь, чтобы вы были одеты одинаково, как близнецы?

– Нет, так я тоже не хочу.

– А как же тогда? Скажи мне, как ты хочешь, чтобы было.

– Я хочу, чтобы она не хвасталась, что у нее есть, а у меня нет.

– Это другое дело, – с улыбкой возразила Люба, присаживаясь на кровать рядом с дочерью и беря ее за руку. – У вас всегда будут разные вещи.