Дорога особого значения

 — Вот только что именно вы ответите? Почему вы здесь, а ваши солдаты — там?

— Ну, так и вы тоже здесь, а не там, — сказал Звягин.

— А что я? — возразил адъютант. — Я при вас. Так сказать, по долгу службы. Ну, про барышню мы и вовсе говорить не будем. Что барышня? С нее спросу нет. Но все-таки мне интересно — что дальше? Почему мы сейчас здесь, а не там?

Адъютант повернулся и указал рукой вдаль, туда, где затихала отдаленная стрельба. Полковник Звягин выхватил из кобуры пистолет и трижды выстрелил в адъютанта. Тот вздрогнул, недоуменно посмотрел на полковника и упал. Звягин выстрелил в адъютанта еще два раза. Катя вскрикнула и испуганными глазами взглянула на полковника.

— Вот так, — деревянно улыбаясь, сказал Звягин. — Вот так… А ты не кричи. Не надо кричать. А то вдруг услышат…

— Вы… вы его убили! — в ужасе произнесла Катя. — Своего…

— Он сам себя убил. — Деревянная улыбка не сходила с губ Звягина.

— Зачем? — Катя не могла прийти в себя. — Зачем вы его застрелили?

— А ты что же, хотела, чтобы он застрелил меня и тебя? — зло выговорил Звягин. — Вишь, как он завел! Почему мы здесь, да что я скажу… А дальше дошло бы дело и до стрельбы. Не зря же он снял автомат с шеи. И что же — было бы лучше, если бы он застрелил нас, а не мы его?"

"На это Катя ничего не ответила. Она не сводила испуганных глаз с мертвого адъютанта.

— И все равно я не понимаю… — наконец проговорила она.

— Чего ты не понимаешь? — взглянул на нее Звягин. — Ну, что тебе непонятно?

— Я не понимаю… — повторила Катя.

— Хорошо, я тебе объясню, — сказал Звягин. — Растолкую. Первое: возвращаться туда, — он указал рукой куда-то вдаль, — нам нельзя. Там нас не пощадят. Там для нас — смерть.

— Почему же? — тихо спросила Катя.

— Потому что моя дивизия там, а я здесь! — резко ответил Звягин и кивнул на мертвого адъютанта: — Он был прав. Что я скажу там, — он опять указал вдаль рукой, — когда меня спросят? Кто станет слушать мои объяснения и оправдания? Я завел дивизию в мешок, и я ее из мешка не вывел. Более того: я — сам по себе, а дивизия — сама по себе. Это же трибунал! А то, может, и до трибунала не дойдет… Так получилось… Потому-то нам туда и нельзя.

— Нам? — Испуг в голосе Кати сменился удивлением.

— А ты что же, думаешь, они тебя помилуют? — Звягин желчно усмехнулся. — Меня, значит, поставят к стенке, а тебя наградят орденом? А за что тебя награждать? За то, что ты была со мной? Хороший повод для награды, ничего не скажешь.

— Но… — попыталась возразить Катя.

— Ты хочешь сказать — там разберутся? — скривился Звягин. — Как же — они разберутся… Станут они возиться с какой-то связисткой. Уж если меня не помилуют, то и тебя тоже.

Катя, подавленная, долго молчала. Она не знала, что ей говорить и что делать.