Дорога особого значения

Подкова, конечно же, его растерянность заметил и нанес Осипову еще один удар.

— Если ты и те, кто стоит за твоей спиной, хотите замутить с нами общее дело, то кладите карты на стол. Открывайтесь. И никаких запасных тузов в рукаве! Иначе разговора не будет.

— Но убийство оперуполномоченного… — еще раз попытался сыграть битой картой Осипов.

— Сказано — это наша печаль! — отрезал Подкова. — А ваше дело — выложить карты на стол. Тогда и поговорим.

— Хорошо… — невнятно произнес Осипов. — Но вначале мне нужно кое с кем посовещаться.

— Вот и совещайтесь, — спокойно произнес Подкова и даже равнодушно зевнул, показывая тем самым, что более ему говорить с Осиповым не о чем.

Осипов вышел, а Подкова тотчас же позвал к себе двух своих телохранителей.

— Видали, — спросил он, — того человечка, который только что вышел от меня?

— Видали, — ответил один из телохранителей. — А что такое?

— Мигом за ним! — приказал Подкова. — Следить за каждым его шагом! Даже если пойдет в уборную! Следить за каждым его взглядом! Фиксировать всех, с кем он будет встречаться! Слушать, о чем он будет с ними базарить! Если, конечно, это вам удастся… И обо всем докладывать мне. Притом как можно чаще!

— Хорошо, — хором ответили телохранители и ушли.

* * *Карагашев прибыл в лагерь утром и тотчас же велел привести к себе Раздабарова.

— Ну, хвала небесам! — облегченно выдохнул Игнат, оказавшись в кабинете Карагашева. — А то мы уже думали, что ты появишься только вечером… Тут, понимаешь, такие дела… В общем, срочные дела. А уж какие интересные!

И Раздабаров подробно рассказал Карагашеву о последних лагерных событиях: и о том, что ночью к нему и Лыкову подходил человек и уговаривал их бежать из лагеря, и о своем визите к Подкове, и о том, что Игнат и Афанасий открылись Подкове и склонили его на свою сторону.

— Мне кажется, рискованное это дело — этак открываться перед закоренелым преступником! — с сомнением произнес Карагашев. — Мало ли что у него на уме…"

"— А! — беспечно махнул рукой Раздабаров. — Риск, конечно, имеется, но думаю, все будет в порядке. Он, видишь ли, не желает общаться лишь с НКВД. — Игнат улыбнулся. — Этого ему не позволяет его воровская мораль. А мы-то с Лыковым — из СМЕРШа! Мы фронтовики. А это, с точки зрения Подковы, совсем другое дело.

— Ну, вам виднее, — развел руками Карагашев. — Есть еще что-то?

— А еще мы рассказали Подкове о самом главном подозреваемом — начальнике лагеря. Сказали, что не исключено, что он-то и есть фашистский агент.

— И что же Подкова? — с интересом спросил Карагашев. — Как он отреагировал?

— Как и полагается. — Раздабаров вновь усмехнулся. — Оскорбился до всей глубины своей воровской души. Да чтоб меня, честного уголовника, говорит, кто-то держал за такую падлу!..