Дорога на Север

Умолял меня отпустить его, клялся в том, что будет верен мне до конца своей жизни. Я приняла его клятву, узнала все, что было необходимо и… Он выполнил условия клятвы, и был верен мне до конца своих дней, что я прекратила в те же сутки. Так было нужно.

Казалось, кровь до сих пор стягивает мои пальцы, напоминая, как много зла я сделала, но тяжесть верного решения давила на плечи ежесекундно, не позволяя забыть, что придет время отдать свои долги.

— Эва? — Голос Юмина вытащил меня из кровавых воспоминаний. — Я думаю, что это не мое дело, но позволь спросить?

— Конечно, Юмин. Если я смогу, я отвечу. — Он понимающе кивнул головой:

— Как появление этого… кровососа, связанно с тем, что ты бледнее, чем была раньше?

— Он укусил меня, Юмин. Отравил. Как не странно, я выжила. — Усевшись на подлокотник кресла, я закинула ногу на ногу. — Он, не переставая твердит мне про какую то «истинность», и не желает уходить.

Вояка крякнул и задумчиво провел пальцами по всклоченной бороде, что отродясь не видела ухода.

— Я частично вампир.

— Я не об этом. Марк решил, что ты его пара?

— Вроде того. Понятия не имею, что это значит.

— А ничего хорошего.

Я подняла на него глаза:

— Ты что-то об этом знаешь?

— Немного. Про истинных ходит много легенд. И что дети у них здоровее, красивее и так далее, и что чувства там самые чистые и вся прочая мишура. Только вот про вампиров там ни слова нет. Видимо ты индивид, Эва. — Просмеявшись от собственной шутки, он продолжил: — Могу сказать только одно — он никуда не уйдет, пока ты не смиришься. Этот холеный всегда был упрям, и если вбил себе что-то в голову, но не бросит эту затею. Захват покрепче, чем у медведя будет.

— Что то мне как то не легче.

— Я бы сказал что-нибудь ободряющее, да только нечего. — Он виновато развел руками. — Как мужчина советую тебе пока избегать его. Пусть соскучиться.

— Ты еще хуже, чем королева!

— Ааа, теперь понятно, откуда ветер дует и почему Росс так благосклонен, что приютил вампиреныша.

— Друг не друг, а выбирать не нам. Против судьбы никаким тараном, Эва.

Он вышел, оставив меня саму с собой.

Еще этот чертов Марк! Что б его Великий приобрел!

Как нестранно но я не чувствовала к нему никакого влечения, не считая той истории в больничной постели, когда мужчина поил меня своей кровью. Когда я смотрела в его серые глаза по коже бежали нехорошие предостерегающие мурашки, но сердце не заходилось в неровном ритме. Бабочки не порхали, щекоча своими крылышками желудок, а упрямо грызли внутренности намекая, что пора бежать.

Время шло, а жизнь все больше напоминало абсурд.

Вечерние ужины напоминали трапезу врагов за столом переговоров.