Дорога на две улицы

Словно и не прошло черт-те сколько лет! Даже мебель не поменяли. И что вы за люди?

Она пристально оглядела кухонный стул и со вздохом на него опустилась. Провела брезгливо рукой по клеенке. Наморщила нос и стряхнула с ладони крошки печенья, оставленные Арсюшей.

Ольга стояла у притолоки и внимательно смотрела на незваную гостью.

– А ты, смотрю, стала аккуратисткой! И как давно, интересно?

– Тебе не угнаться. У меня две горничные, садовник и повар.

– О как? – удивилась Ольга. – Ну, тогда за результат я не волнуюсь.

– А ты вообще не волнуйся! – согласилась та.

– Чай будешь? – подавив тяжелый вздох, спросила Ольга.

Ирка отрицательно покачала головой.

– А что, у тебя филиал больницы? – она кивнула на упаковки таблеток и банки с заваренной травой, стоящие на подоконнике.

– Болеем, – кивнула Ольга.

– Что не спрашиваешь, как живу? Неинтересно? – поинтересовалась Ирина.

– Учусь быть нелюбопытной. У тебя, – уточнила Ольга.

– Это да, – подтвердила Ольга. – Невозможно оспорить.

– Ладно, не злись, – примирительно сказала Ирина. – Вот я появилась. Плохая, равнодушная, неродственная. Чужая. Ужасная, можно сказать. Блудная дочь.

Ольга утвердительно кивнула.

– Но я здесь! И мы – уж извини – должны общаться.

– Должны? – Ольга саркастически приподняла бровь. – И давно в твоем лексиконе появилось неизвестное ранее слово «должны»? Насколько я помню, а память у меня прекрасная, ты всегда утверждала, что никому и ничего не должна. И принципам своим, надо сказать, ни разу не изменила.

Ирина кивнула головой:

– Ты права. Все это так.

– И вот что интересно, вот любопытно просто! Как ты жила, ничего не зная про свою семью? Ну так, хотя бы в порядке интереса?

– Знала. Почему не знала? Про всех знала – про отца, про Юрку, про Сережу. Эдик доложил, Элькин сын. Он теперь тоже в Америке обретается. Эмигрировал, так сказать. Правда, ни дня не работал – ну, ты его знаешь! Все мечтал сладко пристроиться, даже ко мне клинья подбивал. Ничего, нашел потом какую-то старушку. Небедную, разумеется. Живет, не тужит. В казино старушкины бабки просаживает. – Помолчав, она подняла на сестру глаза и тихо спросила: – И что теперь? Я не имею право на прощение?

– От кого? – удивилась Ольга. – От умершего отца? Давно похороненной Машки? Бабки Лизы и бабки Нины? Брошенного тобой и сломленного Юры? И, наконец, пропавшего Сережи, твоего сына? Пропавшего или погребенного под руинами сгоревшего дома? Может быть, тебе нужно прощение от меня? Сомневаюсь, вряд ли. Это тебе было никогда не нужно. Я для тебя всегда была пыль. Вошь, невидимая даже под микроскопом. А что касается матери… – Ольга задумалась и посмотрела в окно. – Нет, – твердо сказала она, – думаю, что и ей это тоже не надо. Именно сейчас, когда она так стара, слаба и больна.