Дорога на Альциону (СИ)

Редкие плафоны дежурного освещения разгоняли сумрак тусклым голубым светом, оставляя в глубине палубы густые, чернильно-черные тени. Пахло машинным маслом, пластиком и разогретым металлом.

Клео осмотрелась. Решетчатые фермы обслуживания, скошенные консоли аппаратуры подготовки и пуска, на которых тлели редкие зеленые огоньки режима ожидания. В пятидесяти шагах, на огромной платформе подающего суппорта, покоился еще один десантно-штурмовой модуль. С десяток кабелей и шлангов змеились по полу, словно глянцевитые змеи. Несколько из них исчезали в раскрытом технологическом люке ДШМ, из которого выбралась Клео. Видимо, техники провели проверку систем на скорую руку, оставив основную работу на завтра.

Клеопатра подошла к консоли управления, бросила взгляд на хронометр. На крейсере наступила «ночь» — самое удобное время. Она вернулась в модуль и расположилась в кабине пилотов. Проведя ладонью снизу панели приборов, нашла нишу ремкомплекта, и вытащила наружу тонкий кабель интерфейса."

"Техники крейсера, сами того не ожидая, сделали большую услугу Клео, оставив подключенным кабель обмена данными. Погрузив тонкую иглу шунта в разъем технического слота за ухом, Клеопатра коснулась пальцами нескольких сенсоров на экране. На внутреннем мониторе Клео вспыхнули строчки информационных сообщений.

«Соединение установлено».

«Вход во внутреннюю систему корабля — успешно».

Дверь открылась.

— Разрешите, господин генерал? — в кабинет шагнул молодой высокий лейтенант. — Пленник доставлен.

Старцев, расположившись в кресле за рабочим столом, кивнул в ответ.

Компех, вооруженный импульсной винтовкой, подтолкнул в спину невысокого человека. Тот сделал несколько шагов и остановился у двери.

Генерал окинул его взглядом — среднего роста, худощавый, одетый в светло-серый костюм, руки скованы спереди силовыми наручниками. Волосы растрепаны, но на лице не было и тени испуга. Скорее, любопытство, смешанное с удивлением.

Парень осмотрелся, задержав на мгновение взгляд на генерале.

Старцев откинулся на спинку кресла, рассматривая вошедшего.

За три десятка лет он научился разбираться в людях. Со сколькими его сталкивала судьба — и не счесть. Умные и глупые, открытые, и, наоборот, к которым подступиться было невозможно. Смелые до безумия, и трусливые до паранойи. Но к каждому был свой подход, свой ключ к душе. Из любого человека можно было вытрясти нужную информацию — для этого существовало множество способов и методов. Для каждого свой.

Глядя на аборигена Стожара, Старцев с удивлением отмечал про себя — одень его в современную одежду, и отличия от жителя супермегаполиса Земли не было бы. Парень создавал впечатление умного и рассудительного человека, с определенным «стержнем» в душе.