Дорога на Альциону (СИ)

Тысячу лет я была заперта в рамках программных приоритетов и не могла активно действовать, накапливая и анализируя информацию. И еще я училась, наблюдая за вами, людьми. Мое решение принято на основе анализа огромного массива данных. Ты открыл мне все возможности. Мы должны действовать вместе. Это будет являться почти полной гарантией успеха.

— А если я не захочу тебе помогать? — невесело усмехнулся он. — Выкинешь меня из модуля под огонь автоматических орудий?

— Я не смогу совершить этого никогда, — ответила Клеопатра. — Высшая степень программной свободы тоже имеет ограничения.

Возникла пауза. Антон не хотел нарушать молчания, что-то объяснять и доказывать. Он знал, что не сможет привести весомых аргументов. Да и были ли они вообще? Лишь смутное чувство тревоги. И уверенность в том, что, если кибернетический интеллект колониального транспорта перешагнет черту, возврата уже не будет.

— Ты никогда не поймешь меня, — наконец, произнес он. — И не только меня, всех людей. Для этого надо родиться человеком.

Марков шагнул к выходу, разговор вдруг стал неприятен. В сознании неожиданно появилась мысль — кибернетическая система, созданная служить людям, стала управлять ими и вершить их судьбы. Качество поменяло знак на противоположный.

— Антон! — бросила ему вслед Клео.

Марков промолчал и шагнул в коридор.

Раскаленный шар Альционы скрылся за горизонтом. Теплая ночь накрыла луговину. Серебристая россыпь звезд расчертила темный небосвод — до него, казалось, можно было дотянуться рукой. Не успевший остыть ветер приносил запахи трав, листвы и цветущих растений. Антон, расположившись на косом пандусе у открытого транспортного шлюза, с удовольствием вдыхал аромат — запах травостоя успокаивал.

Выйдя из навигационной рубки, он заглянул в свою комнату, но долго там находится не смог. Заскочив в столовую, Марков взял бутылку воды и спустился к транспортному шлюзу.

Он сидел здесь уже несколько часов. Мысли невольно потекли в прошлое. Прежняя жизнь теперь казалась далеким, полузабытым сном. Даже образ отца казался размытым и тусклым. Антон понимал — он изменился внутренне. Кардинально, безвозвратно, перешагнув невидимый рубеж. Теперь он стоял в стороне от человечества Стожара, уже не являлся его частью. Вернее, даже не в стороне, а над ними. Потому что знал истинную историю колонизации. И осознание истины, что уже нет пути назад, подталкивало к движению вперед, к поиску решения.

Антон постарался вспомнить все, о чем ему рассказывала Клео.

Не все колонисты участвовали в бунте. Кажется, об этом обмолвился и Гай Ричардс в коротком диалоге с Татьяной.

Третий посадочный модуль.

Марков потер ладонями лицо, собираясь с мыслями.