Дорога на Альциону (СИ)

 — Задействован весь штат ремонтных сервов. Системы и агрегаты выйдут в режим полного функционирования через тридцать одну минуту.

Марк лишь кивнул в ответ, взмахнул рукой, свертывая голограмму.

Открылись автоматические двери, впустив на пост управления старшего помощника капитана. Егор Берестов, высокий, худощавый, с тронутыми легкой сединой волосами, устало опустился в кресло второго пилота.

Марк бросил на него слегка встревоженный взгляд. В момент экстренного изменения орбиты Берестов находился в одном из технических отсеков и испытал все «прелести» перегрузки без компенсирующих устройств.

— Ты как, Егор?

— Едва по переборкам не размазало, — невесело усмехнулся тот. — Но это мелочи по сравнению со всем остальным.

Взяв банку тонизирующего напитка, он сделал большой глоток, и продолжил.

— Марк, все системы корабля ни к черту.

— Клеопатра доложила, что ремонт будет завершен через полчаса, — Подольский не сводил с него взгляда.

Берестов лишь покачал головой, и посмотрел на экран, где серо-голубым шаром виднелся Стожар — до белоснежных разводов облачности, казалось, можно было дотянуться рукой.

— Все приборы зашкалило, Марк! — продолжил он. — Я вообще удивляюсь, как мы еще живы. Если бы не «Клеопатра»…

Он махнул рукой, и сделал глоток напитка.

— Через полтора часа мы выйдем из тени планеты, — Егор бросил на капитана пристальный взгляд. — Что думаешь? Пространство просто «бушует». Еще один такой удар «Скопули» не переживет. Нужно садиться, Марк.

Подольский не ответил. Эта мысль давно вертелась в сознании, но он малодушно гнал ее прочь. Регламент предписывал проведение тщательной разведки планеты перед расстыковкой посадочных модулей. Обратный процесс не предусматривался, был попросту невозможен. Марк прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации ни о каких регламентах и речи быть не может, но все же оттягивал неприятный момент принятия решения — риск был слишком велик.

— Марк, у нас нет времени на раздумья, — вновь подал голос Берестов. — Или мы попытаемся, или Клео будет заботится о пятидесяти тысячах радиоактивных трупах.

Подольский покачал головой, соглашаясь.

— Где Розанов?

— В блоке управления криокамерами.

Марк коснулся сенсора внутренней связи.

— Розанов! — донесся из динамика хриплый голос врача-крионика.

— Что у тебя, Паша? — бросил в ответ Подольский.

— Да все отвратительно, Марк! Вспышка вырубила всю аппаратуру управления, на холодный перезапуск ушло две с половиной минуты. Ты сам понимаешь, что это значит. Температура в криокамерах упала, люди перестали получать физраствор и все остальное. Марк, я даже не знаю, кто жив из них, а кто уже труп…

— Ясно, — резко ответил Подольский. Его вдруг бросило в жар. — Возвращайся в рубку.