Дорога Костей

Девочка убрала непослушную прядь волос за ухо.

— Ты справишься. Ты выжившая.

Выжившая. Это слово вызвало у Силлы слезы. Она вытащила из сумки тунику отца и прижала ее к носу. Остаток его запаха успокаивал ее, последняя частица, которая путешествовала с ней.

— Будь начеку, — продолжала девочка. — Завоюй их расположение, но не сближайся слишком сильно.

Силла кивнула. Она должна втереться в доверие, не раскрывая правду. Если члены «Кровавой Секиры» узнают, что на нее охотится королева, они наверняка выдадут ее короне.

Но что бы ни случилось, она не имела права терять бдительность.

Г

ЛАВА 15

— Остаётся только одно, — сказал Джонас. Он вынул из миски травяную мазь, дыша ртом, чтобы не чувствовать едкий запах, и бережно намазал её на опухшую челюсть матери.

Её затуманенные глаза были устремлены в потолочные балки длинного дома, и Джонас сомневался, способна ли она вообще говорить в таком состоянии. Окуная пальцы в липкую смесь, он взял ещё немного и осторожно размазал её под её глазом. На этот раз отец её отделал как следует. Сильнее, чем Джонас видел за последние месяцы.

— Ты должна уйти от него, — сказал он тихо, быстро оглядев комнату. Отец всё ещё был без сознания, развалившись за столом. Даже с этого расстояния Джонас чувствовал запах мочи и эля.

Мать приоткрыла рот, но тут же сомкнула губы. Джонас сузил глаза. Значит, она выбирает молчать.

— Если соседи подтвердят характер твоих травм, Собрание легко даст тебе развод. — В его груди разгорелась надежда. На новую жизнь. На свободу от постоянного насилия. Без отцовского гнева, без этой вечной осторожности, без страха, что любая мелочь может вызвать ярость."

"Это мог быть даже смех над чем-то, что кажется отцу не смешным. Или то, что мать подала ему миску супа с меньшим количеством мяса. Или просто дождь за окном. Или проигранные в таверне десять соласов.

К десяти годам Джонас научился слышать изменения в голосе отца. Знал, когда нужно стать маленьким, исчезнуть в тени, спрятаться с Илиасом под вязом. Знал, как выдерживать звук ударов по телу матери.

Но этот план… Он должен был сработать. Сосед нашёл Джонаса и Илиаса под вязом. Бросил взгляд на длинный дом. И сказал слово, которое зажгло в них такую надежду.

«Развод».

Джонас держался за это слово несколько недель. Тихо собирал информацию. Он узнал, что если у женщины есть видимые следы побоев и честные уважаемые люди, готовы подтвердить их происхождение перед Собранием, то Законоговоритель обязан будет её освободить.

Губы матери треснули, когда она их разжала. Голос прозвучал едва слышно.

— Нет.

Надежда в груди сжалась и растеклась, оставив за собой лишь тяжесть.

— Но…

Её глаза встретились с его. Свет, который когда-то в них был, давно угас. Она облизнула губы и тихо сказала:

— Он мой муж. Я не могу.