Дорога Костей

Хотя во мне магии не больше, чем в булыжнике.

Силла прикусила губу, ожидая продолжения.

— Отряд Клитенаров пришёл к ларьку моих родителей на рынке. Я принесла им ужин. У них хватило наглости заявить, что должны есть бесплатно. Я… возразила.

Метта замолчала на мгновение.

— Мать всегда говорила, что мой острый язык когда-нибудь меня погубит. И, пожалуй, была права. В ту ночь они пришли к нам домой. Зачитали обвинения, надели на голову мешок и закинули в повозку с другими девочками. Я слышала, как они плакали, умоляли. А я… впервые в жизни просто молчала. Мы ехали всю ночь — без одеял, без укрытия от снега. Когда остановились, мешки сорвали. Я не чувствовала пальцев. Холод забрал одну из девушек во сне. Остальных бросили в камеры. Потом приходили новые. И уходили. Были и мужчины. Теперь остались только мы.

— Но у тебя нет гальдура, — прошептала Силла, всё ещё не в силах поверить.

— У них есть план поимок, — ответила Метта. — Цифры, которые нужно выполнить. Неважно, справедливы обвинения или нет. Им просто нужно выполнить норму.

Желчь подступила к горлу Силлы, когда до неё дошёл смысл слов Метты. Приёмная мать не была Гальдрой, и какая-то часть Силлы всегда подозревала, что Клитенары не слишком разборчивы в выборе жертв. Но услышать прямое подтверждение, что они отправляют на столбы обычных людей… Это потрясло её.

Когда она заговорила вновь, её голос звучал твёрдо и решительно:

— Они заплатят, Метта. Я выберусь отсюда и заставлю их ответить за каждую украденную жизнь.

Метта промолчала. Возможно, она не верила Силле. Возможно, слышала подобное от других. А может, четыре недели в камере научили её одному: делать всё, чтобы самой не оказаться у столба.

Воцарилось молчание, но почему-то осознание, что Метта сидит в соседней камере, принесло Силле крохотное утешение.

Г

ЛАВА 60

Воды реки Квита бушевали под Базальтовым мостом, пока ледяной ветер царапал щеки Рея. Натянув капюшон плаща, он направил Лошадь через мост.

Перед ним раскинулась Копа, черный город, заключённый в каменные объятия огненной горы Брими, к счастью, давно уснувшей. И хоть Рей давно уже стал мужчиной, он всё ещё ощущал то же самое детское благоговение, глядя на каменную кладку Копы, выглядывающую из-за оборонительных стен: чёрные шпили и арки, мощёные улицы и здания, вырезанные из вулканического камня, чудеса архитектуры, созданные видом гальдра, известными как Кузнецы.

Венцом Копы был Пепелград — крепость, чьи шпили рвались к небу, словно спутанные черные шипы. Высеченный у подножия Брими, он был бьющимся сердцем севера, обителью ярла Хакона, правящего землями Айстри от имени короля Ивара Железное Сердце.

Стеснение в груди Рея усилилось, оно влекло его к Копе.