Дорога гнева

Это он тебе расскажет с полным осознанием своей правоты. То, что эти мальчики и девочки ножами могут вырезать всю немецкую траншею, твоего генерала волновать не будет, а потом он же будет требовать от своего начальника разведки взять «языка», и в тыл к немцам пойдут неподготовленные добровольцы.

Сколько таких групп погибло на нейтральной полосе, никто даже не считает. А на хрена? Ещё бабы нарожают. Вот только не захотят бабы больше рожать. Количество населения через два десятка лет после войны резко сократится. Не от кого будет рожать. Двадцать шесть миллионов погибших. А сколько не родившихся? Никто никогда не считал, и никто и никогда за этот военный беспредел в моей стране не ответил.

Скажи мне, Смирнов. Впрочем, нет. Я задал этот вопрос Верховному Главнокомандующему нашей с тобой страны в своём послании, которое ты отвёз, но я хочу, чтобы ты повторил этот вопрос ему ещё раз. Ты всё равно будешь писать рапорт и будешь обязан доложить об этом разговоре.

Знает ли человек, которого ты представляешь, сколько людей вот такие комиссары убили к конкретной дате? К Седьмому ноября, к Первому мая, ко дню рождения вождя? Просто из-за тупого необдуманного приказа? Им очень надо было выделиться, и они просто так убили огромное количество своих бойцов.

Комиссару дивизии крайне необходимо было к Седьмому ноября взять прыщ на ровном месте – высотку, деревню или маленький городишко. Без разведки, потому что нет времени. Без артподготовки, потому что нет снарядов. Без авиаподдержки, потому что нет истребительного прикрытия у бомбёров и потому что просто не умеют иначе воевать, кроме как «За родину! За Сталина!». И брали, устилая поля перед деревушками ротами, батальонами, полками и дивизиями. И радостно рапортовали, надеясь получить ещё одну вот такую вот висюльку, и не думали, что после войны в колхозах элементарно не останется мужиков.

Можно под лозунгом «за Родину, за Сталина» убить дивизию. Это война. Для дела бывает просто необходимо, но угробить собственное подразделение из-за деревеньки или районного центра, прикрывшись именем вождя, – это преступление, которое останется безнаказанным.

Я ни слова не вру. Три с лишним миллиона погибших в немецких концлагерях только за первую военную зиму. А как они туда попали, Смирнов? Тебе напомнить, кто их в безумные атаки бросал и оставлял целые подразделения без прикрытия авиацией и артиллерией? Это было и под Ленинградом, и под Москвой, и под Киевом.

Очередной комиссар, надув щёки, будет рапортовать о победе, на передовой в длинные братские могилы будут укладывать уже обстрелянных мужиков, а из запасных полков пойдут на фронт необстрелянные и недокормленные юнцы, которые два раза стреляли из винтовки.