Дорога дорог

Тем более что с недавних времен, с тех пор как один из трех прочитавших ""Книгу Изменений"" нарушил клятву и поведал о них миру, кристаллы стремится разыскать и Белое Братство, и Черный Магистрат. История повторяется…

— И, зная все это, вы остаетесь равнодушными наблюдателями? — спросил Мгал внешне спокойно, и только левая бровь его поползла вверх, указывая на то, что он едва сдерживает возмущение.

— Наблюдателями — да, а вот что до равнодушия… Нам не слишком нравятся Белые Братья и еще меньше по душе Черные Маги, хотя не исключено, что намерения и у тех и у других самые лучшие. Однако намерения и отдаленные цели — это одно, а средства… Потому-то мы и рады, что появился наконец человек, имя которому Мгал-северянин, Мгал-непоседа, Мгал — избранник Менгера.

— Как, вы знаете о Менгере?

— Он один из троих прочитавших ""Книгу Изменений"", и мы знаем о нем достаточно, чтобы доверять его избраннику, желая помочь которому Хранители Горы и позволили осмотреть наш город. В надежде на то, что увиденное и услышанное здесь когда-нибудь пригодится тебе, я не щажу твоих ног и ушей, и, если ты не слишком устал за эти дни, продолжим поход по нашим подземельям.

— Продолжим?.. Конечно, я благодарю тебя, но все это как-то странно…

— Менгер поверил в тебя. В тебя поверил Ртон. Верю и я. Для Хранителей Горы этого достаточно. Впрочем, осталась еще одна маленькая проверка, после которой, может быть, ты сам откажешься от своих замыслов, а может, и я буду просить тебя оставить поиски сокровищницы Маронды.

С этими словами Фалигол поднялся с лавки и, не дав Мгалу прийти в себя от изумления, воздел руку и произнес певучую фразу на неизвестном северянину языке. Черная стена, замыкавшая нишу, отъехала в сторону, и файголит легонько подтолкнул Мгала вперед:

— Пойдем, сейчас ты поймешь, почему меня называют Вопрошателем Сферы и откуда я знаю многое такое, чего знать, казалось бы, не должен.

5

Мгал зажмурился от нестерпимого сияния; казалось, он очутился внутри резной хрустальной шкатулки и со всех сторон льется в нее ярчайший солнечный свет, преломляется на гранях диковинных узоров, рассеивается радужным семицветьем, от которого ломит в висках и слезятся глаза."

"— Не останавливайся, это пройдет, как только мы доберемся до кресел, — раздался за спиной северянина голос Фалигола.

Мгал сделал наугад еще несколько шагов и, едва различая в разноцветном сиянии полдюжины вспыхивающих ослепительными огоньками причудливых, словно сотканных из серебряной паутины, кресел, опустился в одно из них.