Дорога дорог

Кристалл же мог послужить трамплином, способным закинуть Лагашира на самый верх иерархической лестницы Магистрата. Итак, все упиралось в кристалл, и, отчетливо сознавая это, принцесса промолвила:

— Я не имею ничего против Бай-Балана. Возвращаться в Чилар действительно не имеет смысла.

— Очень хорошо, — отозвался Гельфар, стараясь скрыть удивление. — Я поверну корабль к Бай-Балану, но прежде, чем сделать это, хочу сказать, что, по-моему, вы совершили ошибку, оставив ""Забияку"" на плаву. Мерзавцы, находящиеся на нем, заслуживают смерти как воры, пираты и пособники Белых Братьев. Не говоря уже о том, что теперь им известно, в чьих руках находится кристалл Калиместиара.

— У них хватило ума взять с меня клятву, хотя я и не уверен, что им удастся добраться до берега. Если ветер чуть-чуть усилится…

— К чему нам ждать ветра? Я не давал никакой клятвы и с удовольствием разделаюсь с этим отребьем!

— О нет, капитан! Клятву, данную мной, нарушать нельзя, и формальные отговорки в данном случае ничего не меняют. Впрочем, даже если они спасутся, то не скоро попадут в какой-нибудь город и в любом случае помешать нам не могут."

"— Гельфар, этот северянин не такой уж мерзавец, как вам кажется. Однажды он пытался спасти меня от рыкарей, желавших получить за мою голову изрядный выкуп, а в другой раз имел возможность и серьезную причину убить и не сделал этого, — добавила принцесса.

Капитан пожал плечами и, не считая нужным спорить, вышел из каюты, всем своим видом показывая, что столь неуместную щепетильность не одобряет.

6

Бирема стремительно неслась вперед, но оценить ее истинную скорость можно было лишь со стороны: в пустынном море отсутствовали ориентиры, а летящие облака и бег волн скорее мешали, чем помогали почувствовать быстроту и легкость движения великолепно сработанного судна. Бывалые мореходы могли, конечно, сделать верное заключение о прекрасных ходовых качествах корабля, но ни Батигар, ни Мисаурэнь не имели опыта морских путешествий, и скорость, развиваемую ""Норгоном"", воспринимали как должное. Более того, после пережитого шторма она казалась им не столь уж значительной и, во всяком случае, нисколько не мешала беседовать, лениво поглядывая по сторонам.

Разумеется, видя, как матросы норовят прихватить ее ""служанку"" за самые интимные места, Батигар свирепела и при первой возможности жаловалась на них Толеро, однако, слыша бархатистый, похожий на призывное мурлыканье смех подруги, принимавшей матросские выходки как должное, не могла по-настоящему сердиться на нее. Мисаурэнь, без сомнения, была рождена для любви, и ревновать ее было так же глупо, как укорять птиц за то, что они летают, а не ползают.