Дорога дорог

— Живой?!"

"— Живой, что мне сделается… — прошептал Мгал, борясь с застилавшей глаза темнотой.

— Тогда не будем терять времени. — Эмрик подхватил с пола факел и огляделся: — Надо нам быстренько выбираться отсюда, пока весь дворец на ноги не поднялся.

Неожиданно взгляд его упал на слабо шевелившегося у ног северянина юношу.

— Тюремщик? Клянусь Усатой змеей, это как раз то, что нам сейчас нужно! Гиль, спрысни-ка его водичкой.

Мальчишка вылил на юношу остатки воды из кожаной фляги, и тот со стоном открыл глаза. Эмрик рывком поднял тюремщика с пола, поставил на подгибающиеся ноги:

— Покажешь, как выйти из дворца, или сразу тебя прикончить?

— По-каж-жу! — щелкнул зубами юноша.

— Тогда вперед! — Эмрик поднял руку, в которой блеснул странно изогнутый черный короткий жезл, и направил его на дверь камеры. От последовавшей затем вспышки Мгал зажмурился и вновь едва не потерял сознание, а открыв глаза, обнаружил, что двери нет. Вынесенные огненным смерчем в коридор, обломки ее звездной россыпью дотлевали во тьме.

— Веди к главному входу! — рявкнул Эмрик и отвесил тюремщику столь мощный тумак, что тот пушинкой вылетел в коридор.

— Обопрись на меня, и пойдем. Мешкать нельзя. — Гиль подставил северянину плечо, и тот, тяжко опершись на него, сделал первый шаг…

Темные коридоры переходили из одного в другой, в конце их то и дело мелькал свет факелов, резкие голоса кричали что-то угрожающее, но жезл в руке Эмрика выплевывал очередную порцию ослепительного пламени, крики затихали, и друзья снова бежали куда-то вперед. Падали, поднимались, карабкались по лестницам вверх, скатывались вниз. Мгал чувствовал, что силы покидают его, сердце заходится, ноги слабеют, но Гиль упрямо тянул и тащил его все вперед и вперед, то ласково что-то шепча, то взвизгивая от злости, ругаясь и призывая на помощь Самаата и всех добрых духов, и северянин опять бежал, шагал, ковылял, полз, плача от невыносимой боли и ненависти к маленькому чернокожему мучителю. А жезл в руках Эмрика все харкал огнем, и тошнотворный запах горелой плоти лез в ноздри, и весь этот кошмар, казалось, будет тянуться вечно.

— Все, пришли! — неожиданно остановился тюремщик.

Вспышка черного жезла высветила большой, виденный уже когда-то Мгалом зал, ряды строенных колонн, высокие инкрустированные медью двери, у которых копошились какие-то уродливые фигуры…

— Твое счастье, что не ошибся! — Эмрик толкнул проводника в темноту.

Огненный шквал сжег и сорвал с петель двери, словно сухие листья разметал толпившихся поблизости стражников, и Мгал неожиданно ощутил, как повеяло на него из звездного мрака ночной свежестью, прохладой и покоем.

""Свобода!"" — с облегчением вздохнул он, но Гиль — маленький неугомонный негодяй — все продолжал тащить и тянуть его.