Дорога домой или Цена престола

У Эрилин сердце упало куда-то глубоко-глубоко, даже кричать расхотелось. Слышала она, что делают с женщинами в тюрьмах, да и с некоторыми мужчинами тоже...

«Они не могут! — ошалело пронеслось в голове. — Что бы я, по их мнению, ни сделала, они не могут... Не посмеют!»

Но стражи, очевидно, могли, потому что зашуршали ключом в замке.

Дверь распахнулась. Один из двух здоровенных стражников шагнул к ней.

«Докричалась», — в ужасе пронеслось в голове.

— Вы не посмеете... — прошептала Эрилин, в ужасе отступив к противоположной стене. Нет, только не это, она ждала казни, она просила казни, но она не ожидала...

— Ты не бойся, принцесса, — фамильярно утешил ее охранник, — мы ж тоже не звери, у нас тут есть один молоденький, вот к нему тебя и отправим.

Эрилин взвизгнула, когда огромные руки схватили ее и поволокли из камеры.

Гэбриэл никогда не задумывался, что попасть в тюрьму так просто. Оказывается, еще проще простого. Достаточно устроить потасовку поблизости и обозвать нового короля парочкой смачных ругательств — и пожалуйста: уже собираются казнить. Похоже, с новым правителем, Иканор получил и новые рамки правосудия."

"Задерживаться в темнице Гэбриэл не собирался, в Алаиде насиделся. А алаидская тюрьма не чета Иканорской. Там охраны столько, что блоха не пробежит. Впрочем, чего-чего, но блох там не было, а здесь кишмя кишат. К тому же, большая часть стражников отправлена охранять границы, чтобы враги не воспользовались неустановившейся политической ситуацией. А Алаида не только не опасается нападения, она гораздо мощнее Иканора и имеет армию, превосходящую местную раз в десять, это как минимум, так что вполне может позволить себе по пять стражников на одного заключенного. Там уж точно не сбежишь так, чтобы не перебить десяток-другой стражников. Здесь же — двое на десять камер, то есть, на этаж; пока прибежит помощь, можно спокойно забрать пацана и улизнуть.

Гэбриэл дождался темноты и решил, что пора смываться из этого далеко не комфортабельного места. На этот раз он был готов к аресту, а потому засунул в подошву сапога тонкую проволоку, чтобы взломать замок.

И только Гэбриэл решил ее вытащить и приступить к делу, как в соседней камере поднялся крик. Девушка отчаянно орала и стучала в дверь так, что стены вибрировали.

— Черт! — Гэбриэл выругался, она смешала все карты, разбудив заснувших охранников. Вот теперь придется опять ждать, пока они угомонятся, и, кто ж их знает, может, теперь придется торчать здесь до следующей ночи.

Из чистого любопытства Гэбриэл прислушался.

Девушка орала так, словно ее резали тупым ножом. Она проклинала нового короля Ридока и требовала, чтобы ее выпустили или скорее казнили. Что-то было в этом такое до боли знакомое. Будто кто-то уже говорил ему о девушке, томящейся в подземелье...