Дорога через прошлое

Тогда я думал, что надо будет, когда вернусь домой, отращивать брови покустистее, чтобы красоту шрам не портил. Или само хорошо затянется? Иногда раны на лице бывают весьма и весьма, а глядишь, ходит парень после них, как и был, а шрамик нужно специально высматривать: где же он тут находится?

Потом нас таки окончательно вывели в первую линию, и мы несколько раз пытались взять три деревеньки. Взяли только одну. Вроде как все силы были направлены на Обоянь, в нее даже ворвались и частью заняли. Немцы подтянули резервы и остановили наступавших. А потом перешли к отжиманию нас обратно, и это у них получилось. Продвинулись мы недалеко, километров на двадцать, наверное, и отходить пришлось тоже не так сильно. Вернулись на позиции, что и были до наступления.

В конце января была вторая попытка наступления, результата снова почти что не было. Такое вот неброское и неудачное наступление получилось. Хотя в местах с очень знакомыми названиями – Обоянь, Прохоровка, Курск. Да, в следующем году… А кто вспомнит села Бобрышево, Пселец или Нагольное? Или хуторок Черниково? Два раза в него врывались, и только после вечернего удержали. Дворы хоть и деревянные, но попробуй взять. В стенах сараев и домов пропилены амбразуры, вокруг – снежные валы, да еще облитые водой, которая замерзла. Хорошо хоть, под снегом утонули минные поля, потому падаешь на него и не боишься подорваться. Колючку немцы частично из-под снега поднять смогли, ну а эти снежные заборы еще и не перескочишь. В узкие пропиленные амбразуры гранату черта с два закинешь… Дом близок, словно локоть, но не укусишь.

Потом подвезли противотанковую пушку, и мы ее с радостью таскали по улице от домика к домику: два снаряда в окна – и немцам не до смеху. Можно и брать. Пушка с нашей помощью прямо летала, но потом мышцы жутко болели, я на адреналине сразу этого не почуял – еще бы, ура, мы ломим, как писал Александр Сергеевич.

А во время боя и пушку таскал в большой компании, и во дворы врывался. В разбитое окно летит граната, добавляя туда дыму, пламени и шороху, а затем уже и мы. Дым и пыль еще от снаряда не совсем осели, а тут еще граната или две, оттого не видно ни бельмеса, потому ты лишь каким-то шестым чувством ощущаешь, где немец прячется. Те, кто плохо ощутил, получают пулю в упор или даже очередь. Хорошо ощутил – штык входит в немца «до характерного хруста». Насчет хруста – это такой невеселый черный юмор, хотя и он бывает, когда попадешь в район ребер. Нас-то учили колоть пониже, но ведь тут не в ростовой стойке на дворе, поэтому попадаешь где придется и как получится… И не один раз, а несколько, если не застрянет острие в пришельце с запада. Оттого-то и говорили товарищи сержанты Волынцев и Веремейко, чтоб кололи «ниже сисек», тогда не будет застревать.