Дорога дорог

— Кидай якоря в другом месте, а здесь воду не мути! Тут корыта не швартуются! — уперев руки в худые бедра, бойко отвечала Китиара удивительно звонким и решительным голосом.

— Тебя не спросил! — небрежно отмахнулся матрос, демонстративно засучивая рукава и меряя Гиля с ног до головы презрительным взглядом. — Чего стоишь? Тебе говорю, отчаливай подобру-поздорову!

Несмотря на хороший рост, худощавый юноша выглядел по сравнению с подвыпившим соперником весьма неказисто, и все же Мгал был уверен, что силы их не столь неравны, как должно казаться сторонним наблюдателям, — они с Эмриком успели кое-чему обучить мальчишку.

— Шел бы ты с миром. Слышал ведь, что девушка от тебя не в восторге, — дружелюбно отозвался Гиль, осторожно отодвигая в сторону Китиару, пытавшуюся заслонить его от матроса.

— Да кто эту подстилку о чем-нибудь спрашивает? — ухмыльнувшись, пророкотал тот и хищно пошевелил короткими толстыми пальцами. — Кто поманит, под того худоба и ляжет, а тебе придется, видно, задать взбучку!

— Не сильно ли сказано? — вкрадчиво поинтересовался Гиль, отталкивая Китиару подальше от очага.

— Чего?! Ах ты, краб-недоросток! — рявкнул матрос, протягивая к юноше растопыренные руки.

— Не трогай детей, Бемс! — окликнули задиру приятели из-за дальнего стола, но было уже поздно.

Жирная туша зависла над Гилем, и казалось, тому вот-вот придет безвременный конец. Китиара взвизгнула, юноша сделал неуловимое движение и оказался за спиной нападающего.

— Где ты, блоха сухопутная?! — взревел матрос, поводя по сторонам округлившимися от удивления глазами. — А-а-а!

Увидев Гиля, он прыгнул к нему, но юноша вновь ""ушел в тень"" и пнул не на шутку разъярившегося противника пониже спины. С яростным воплем тот влетел в очаг, обрушив в огонь вертела с жарившейся рыбой. Раздался жуткий вой, нервный смех Китиары, в волнении прижимавшей к груди стиснутые кулачки, и удивленный голос матроса из Манагара:

— А ведь я этого Бемса знаю! Это же дувианский пират с ""Забияки""!

Шипя, фыркая и чудовищно сквернословя, Бемс, подняв облако пепла, выкарабкался из очага. Одежда его, прожженная во многих местах, дымилась, налитые кровью глаза рыскали в поисках Гиля, в руке зловеще посверкивал широкий тесак.

— Эй, хватит! Довольно! — закричал трактирщик из дальнего конца зала, не рискуя, однако, приближаться к обезумевшему от боли и гнева пирату.

— Да я его!.. — Взмахнув тесаком, Бемс ринулся на оказавшегося наконец в поле его зрения Гиля. В воздухе что-то свистнуло, и тяжелый нож ударил матроса рукоятью в лоб. Бемс, будто подкошенный, рухнул на дощатый пол, тесак, глухо звякнув, откатился в сторону.