Дорога дорог

Четырежды армии Дзога-Гора пытались переправиться через реку на остров и четырежды были отброшены за Гатиану, потеряв при этом едва ли не половину воинов. В конце концов Дзога-Гор вынужден был, оставив часть войска на правом берегу Гатианы, вернуться в Магарасу, рядом с которой богател и набирал силы непокорный город-крепость Шим.

Легко было предвидеть, что магарасы не удержатся на правом берегу Гатианы, и так оно и произошло. Ни Дзога-Гор, ни сын его Гор-Баган не сумели закрепиться на захваченных землях. Прибрежные жители, для которых настоящим домом всегда было море, год за годом вырезали сборщиков налогов и управителей, присылаемых из Магарасы. Карательные экспедиции Солнцеподобного уничтожали всех, кто попадал им в руки, и дело кончилось тем, что часть рыбачьих семей перебралась в Сагру, Владыки которой сознавали, что, содрав с подданных одну шкуру, надо дать им возможность нарастить следующую, иначе можно распроститься либо с подданными, либо с собственной шкурой; другая часть переселилась на остров Дувиан, между Сагрой и Магарасой. Эти-то последние, которых ныне звали не иначе как дувианские пираты, превратились вскоре в настоящий бич Жемчужного моря. По старой памяти больше всего доставалось от них магарасам, но и другим они досаждали сверх всякой меры.

— Глядите-ка, что это?! — воскликнул Гиль, указывая на веерообразный плавник, появившийся по левому борту судна."

"Нежно-розового цвета, с выступавшими наподобие гребня колючками, он увеличивался с каждым мгновением. Большая рыбина, описывая круг за кругом, медленно поднималась на поверхность, и, когда стала видна пипастая, темно-бордовая спина, Мгал прикинул, что размеры ее достигают пятнадцати-семнадцати локтей.

— А нос-то, вы смотрите, это прямо таран какой-то! — Гиль перегнулся через борт, разглядывая размеренно работавшую плавниками тварь. — Таким ничего не стоит человека проткнуть или в лодке дыру проломить!

Рыбина оказалась совсем близко, и ее можно было хорошо рассмотреть. Мясистый широкий хвост, два выпученных, словно от изумления, глаза и самое примечательное — костяной нос, более похожий на клюв в форме трезубца с сильно удлиненным центральным зубом.

— Ох, не нравится мне этот зверь! Клянусь Усатой змеей, он чует нас и собрался полакомиться! Надо разбудить кого-нибудь из команды, — решил Эмрик и тронул за плечо развалившегося на трюмном настиле помощника капитана. Тот вскочил, протирая глаза, и уставился на плывущую в двух десятках локтей от него рыбину.

— А, бортолом пожаловал! — Помощник шагнул к мачте и снял висевшую на ней глиняную бутылочку. — На редкость эти твари сообразительны и здорово научились топить лодки, чтобы до рыбаков добраться.