Дориан Дарроу: Заговор кукол

Леди Джорджианна села, расправила складки платья — измято просто до неприличия, в таком совершенно невозможно показаться людям — и спросила:

— Как она попала в наш дом?

Врет. И нос покраснел, а уши так вовсе пурпурные… именно! Пурпур! Не морская волна и не лиловый, они скучны и обыкновенны, но вот царственный пурпур — иное дело. И ко всему он будет великолепно сочетаться с тем гарнитуром, который Джорджи поднес на прошлое Рождество.

— Джорджи, как девушка оказалась в нашем доме? Кто она? Джорджи, не смей от меня отворачиваться? О, Господи всеблагой и всепрощающий, дай мне терпения…

— Анна… — Он всегда называл ее Анной, наверное, потому, как знал, насколько злит этот пренебрежительный огрызок имени. — Послушай, Анна, это очень серьезное дело…

Еще бы. На девке была белая перчатка Джорджианны. И бабочки жемчужные, которых только на той неделе доставили из мастерской. И чулки, верно, родом из собственного бельевого шкафа леди Фэйр.

Лорд Фэйр и представить себе не мог, насколько дело было серьезным.

Он же, так и не найдя чертов флакон, присел на софу, снова схватил пальцы Джорджианны и принялся мять, как в тот день, когда делал предложение. Да, сходство полное, пусть тогда он был моложе и весьма удачно маскировал проклюнувшуюся лысину, но в словах путался точно также. И уши полыхали. А на носу высыпали бисерины пота.

— Эта девушка… эту девушку меня попросили спрятать…

— Извини, Анна, но я не могу сказать.

Как это не может? Он всегда говорил. Следовало лишь немного нажать… самую малость… к примеру, слезу пустить, а лучше две.

— Анна, прекрати. Чего ты хочешь? Платье? Жакет? Колье? Целый гарнитур? Купи себе все, что захочешь, только прекрати. Сейчас не время для твоих представлений.

Обида и возмущение, захлестнувшие леди Фэйр, не поддавались описанию. Она открыла рот, чтобы высказать все, что думает, но обнаружила полную неспособность говорить. А Джорджи, коснувшись мизинцем родинки над губой, продолжил:

— Да, дорогая, я знал, что ты вышла за меня замуж, потому что так решил твой батюшка. Он разумный человек. И я разумный человек. Я видел все твои игры, мне они казались забавными. Я терпеливо сносил твои капризы и твое притворство. Я оплачивал твои наряды и прихоти. Я даже постепенно свыкся с ролью того послушного борова, которого тебе хотелось видеть в роли супруга.

Леди Джорджианна отвернулась, чтобы не видеть сияющую, как натертый паркет, лысину супруга. Коварный! Да как он смеет ее обвинять?

— Но теперь все немного изменилось. Сейчас тебе придется делать то, что я говорю.

Вырвать пальцы она все же не решилась.

— А если нет, мне придется отослать тебя. Думаю, деревенская жизнь пойдет тебе на пользу. Да и дети весьма соскучились по матушке.