Дориан Дарроу: Заговор кукол

Сквозь мутновато-желтый слой сыворотки проглядывала густая чернота слипшихся кровяных телец, а на стенках кубка остались характерные беловатые кольца соли.

Еще сутки и все это добро можно будет вылить. И наверное, так и следовало сделать, ведь исход этого эксперимента был известен, но… стеклянная палочка пробила оба слоя. Пойдя по кругу, она всколыхнула тяжелую муть эритроцитов, смешав их с сывороткой, как неловкий купальщик, поднимая болотную жижу, мешает ее с чистой водой.

Секунда и напиток готов.

Ночной горшок из майсенского фарфора тоже.

— Ваше здоровье, — сказал я портрету великого итальянца, потому что больше говорить было не с кем.

Три глотка я сделал с закрытыми глазами, стараясь не обращать внимания на вкус. Все будет нормально. На этот раз мне нужна доза, а значит, все не может не быть нормально.

Тепло расползалось по телу, выжигая остатки болезни. Кожа розовела, сосуды набухали, проступая бурыми веревками, в голове шумело.

Совсем мерзко. Некоторое время я давил рвотные позывы, уговаривая себя перетерпеть, но потом сдался. Синие розы на белом фарфоре печально поникли. Впрочем, им было не впервой…

Чуть отдышавшись и прополоскав рот водой, я занялся тем, чем следовало заняться изначально — уборкой. И когда я почти закончил, в дверь мастерской постучали.

— Глава 13. В которой юная леди проявляет настойчивость, а в цирке ломается единорог

Конечно, Минди и прежде доводилось видеть вампиров, некоторых так весьма и весьма близко. Но они как раз-то и не считались. Являясь новообретенными друзьями папеньки, все как один были в годах, отличались крайней занудностью и каким-то вовсе уж необъяснимым желанием выдать Минди замуж.

Их послушать, так вершина мечтаний всякой порядочной девушки возраста Минди — достойная партия. И слушая, Минди преисполнялась стыдом, поскольку мечтания ее ну никак не годились для порядочной девушки.

И папенька от тех разговоров расстраивался…

Но Дориан Дарроу, механик и магистр математики, не выглядел ни старым, ни занудным. Более того, он был возмутительно молод и весьма собой интересен.

Для вампира, разумеется.

— Извините. Мастерская закрыта. Временно, — сказал механик и магистр, почесывая когтем нос. Нос был хорош — крупный и с горбинкой, совсем как на том портрете, где папеньку рисовали в обличье императора. Вышло красиво и очень нарядно. Особенно плащик красненький миленьким вышел.

— А я по делу, — ответила Минди, стараясь не сильно глазеть: вдруг он тоже стеснительный, как тот вчерашний тип, который вздыхал, вздыхал над пюпитром, а после в обморок грохнулся вроде бы как от избытка чувств. Хотя Минди подозревала, что виноваты вовсе не чувства, а излишне туго затянутый корсет, но мнение свое оставила при себе.