Дориан Дарроу: Заговор кукол

За ним семенила экономка, женщина квадратная и неуклюжая, чем-то напоминающая тюк соломы, обернутый несколькими слоями темного хлопка. Личная горничная неслась прямо по траве, не решаясь, однако, обогнать миссис Хоудж. Сзади уныло брели два лакея с неким подобием носилок.

— Сборище идиотов, — пробурчал карлик, глубже зарываясь в сухой мох.

— Мисс Эмили! Мисс Эмили! — взвизгивала горничная, картинно заламывая руки.

— Мэри, замолчи. Где ты была? — короткий пальчик экономки уперся в конопатый нос девицы. — А? Где? Опять с этим миловалась? Вот погоди, узнает миссис Беата…

— Газетчики виноватые! Такого понаписывают, что прямо ужас! И я как прочла, так едва не сомлела…

— Гуляешь, гуляешь, а потом невесть кого в дом приведешь? Нет, милочка, теперь-то тебе не…

— Обе умолкните, — велел дворецкий. — С ней все в порядке, просто…

— Девичья, — залившись краской пробормотала горничная. — Бывает. Нужно врача и…

— А миссис Беате я все равно доложу. Где это видано, чтоб…

Бухтение смолкало, сад снова наполнялся звуками привычными и уютными. Только коноплянка все не решалась вернуться в гнездо и металась в ветвях, чирикала, прогоняя пришельца.

Карлику и самому надоело лежать. Некоторое время он ворочался, силясь найти положение удобное для тела, после застонал и, выбравшись, принялся мять спину.

— Что я ему? Чучело, чтоб в кустах сидеть? Нет, чучело, да?

Коноплянка метнулась к гнезду, распластавшись поверх мелких горошинок-яиц комом бурого пуха. Глупая птаха.

— Сам бы и сидел, коли так надо… я свой долг выплатил! Выплатил! Idiota senza cervello! — ударив себя кулачком в грудь, он быстро пошел по дорожке, ведущей к дому. Крохотная дверца в стене была почти незаметна, но несмотря на кажущуюся заброшенность и ржавые вроде бы петли, открылась легко и беззвучно. И закрылась также.

Карлик же с неожиданной живостью заковылял по узкой лесенке, которая пряталась в толстой стене дома. Добравшись до окошка, крохотного, словно бойница, он прильнул к стеклу.

— Явился… конечно, куда тебе деваться-то.

В руке уродца появилась круглая шкатулочка, которая после нескольких ловких манипуляций, превратилась в подзорную трубу. Карлик не стал трогать окно, но вытащил один из кирпичей рядом. И тотчас отпрянул — в дыру скользнуло гибкое птичье тело в броне угольно-черных перьев.

— Брысь пошел! Зар-р-раза! Приехал, значит? Конечно… куда ему теперь. И что там?

Ворон протянул лапу, на которой болталось послание. Но стоило карлику протянуть руку, как твердый клюв ударил в ладонь, а ворон, юркнув меж ног человека, поскакал по лестнице. При этом он хрипло каркал, словно смеялся.

— Еще один… вот брошу. Ей Богу брошу! Расхлебывайте сами. Ввязался на свою голову.