Дориан Дарроу: Заговор кукол

Ты же подталкивал меня к мысли о том, что эта девушка — твоя…

Колючее, как старый еж, слово застряло в горле. А Джордж молчит.

— Из-за моей ревности? Или из-за Лауры? Ты знаешь, что ту рыженькую звали Лаурой? Красивое имя. И сама она была красивой. Плохо, когда такие, как она умирают.

— Плохо, — эхом отозвался лорд Фэйр.

— И совсем плохо, когда такие как ты врут. Ты же не станешь мне лгать? Если и вправду любишь.

Джорджианна сама не понимала, почему с таким упорством доискивается правды. Виной ли тому мерзкое чувство причастности к чужой смерти, обида на Джорджа, или нечто третье, чему пока нет объяснения.

— Это государственная тайна.

Снова тайна, но на сей раз Джорджианна не отступит. И лорд Фэйр не выдерживает взгляда.

— Не так давно некий молодой человек, работающий на благо Королевства, доложил о предложении, которое исходило от Лауры Селье, торговки пряностями. И купить Лаура желала отнюдь не мускатный орех. Она пообещала кругленькую сумму за чертежи "Владычицы морей", которая должна сойти со стапелей в следующем году. С чертежами ее и взяли. Молодой человек оказался неплохим актером…

Рыжая Лаура, обрадовавшаяся случайной встрече. И некий молодой человек, который работал сначала на Республику, потом на Королевство. Или это разные люди?

— Тебе и вправду интересно все это?

Джордж хороший рассказчик. Даже его обычное легкое заикание куда-то исчезло. И Джорджианна готова слушать вечность, хотя эта история ей не нравится.

Леди Фэйр не любит историй с печальным финалом.

— Ее допросили, конечно, но Лаура знала немного. И то, что она говорила было… странно.

Снова молчание. Лорд Фэйр повернулся к окну и, отодвинув занавеску, сказал:

Карета проезжала по мосту. Ниже, по широкому полотну реки, скользили лодчонки, медленно ползла баржа, и парой древних гончих шли за ней полицейские катера.

Город. Дома, протянувшиеся одной сплошной стеной. Черные трубы завода. Узкую колею дороги с каретами. Седую спираль тумана, что вот-вот развернется, накрывая все и вся белой мглой.

— Город, — эхом повторил Джордж. — Просто город. Просто сотни тысяч людей, собравшихся в одном месте. Одни умирают, другие убивают, третьи только хотят убить, но им недостаточно, как Мяснику, вырезать у шлюхи сердце. Нет, они хотят вырезать сердце у Королевства. И зная, что это их желание преступно, они осторожничают. И в том снова уподобляются безумцу…

Джордж никогда прежде не говорил с ней так. О сезоне. О нарядах. О детях. О здоровье матушки и о самочувствии самой Джорджианны. Иногда о лошадях и аукционах.

— Я ошибся, решив, что смогу использовать Лауру. Я зря привел ее в наш дом, и за это прошу простить меня. А крест… его мне дали на всякий случай. Никто не думал, что эта сумасшедшая девица решит похитить тебя.