Дориан Дарроу: Заговор кукол

Гобелен отражался в зеркале, отчего львы и лилии множились до неприличного количества и, казалось, именно с зеркала сыпались на покрывала, разбегались по подушкам и даже ровными золочеными рядами выстраивались по периметру скатерти.

Определенно, мои милые леди-хозяйки были патриотками и умелыми вышивальщицами. Но именно в этой обыкновенной вроде бы работе особенно ярко проявлялась разность их натуры.

Мисс Мэгги была задумчива и отрешена, на вышивку почти не глядела, вынимая нитки из корзинки словно бы наугад. Игла же в ее пальцах мелькала этакой стальной искоркой, а узоры на туго натянутой ткани появлялись сами собой.

Миссис Пэгги с вышивкой воевала. Стоило ей взять в руки пяльцы, и черты лица сей добродетельной дамы искажала ярость. Игла, уподобившись копью, раз за разом наносила смертельные раны полотну, и алая нить на них гляделась кровью.

Надо сказать, что страдая бессонницей, сестры часто задерживались в гостиной далеко за полночь, чему я, однако, был рад. В их присутствии исчезали гнетущее одиночество и тоска, и даже потом, когда леди, откланявшись, уходили, я еще долго чувствовал себя… нужным? Не знаю, сложно описать. Скорее они были нужны мне, ведь заветный дом в Мэйфилде все еще был пуст.

Однако, возвращаясь к моему рассказу о людях. Кроме сестер при доме обитали: кухарка — женщина тяжелой судьбы, фигуры и характера, поклявшаяся извести "кляту пачвару", сиречь меня; горничная и приходящий дважды в неделю садовник по имени Джо. Сколь могу судить по состоянию лужайки и цветников, садовником он был преотвратительным, ко всему отличался любовью к выпивке и петушиным боям. В первый же день он, пробравшись в погреб, предложил мне поучаствовать в "верном дельце" и поставить на Кацапого. Пораженный его бесстрашием, я легко расстался с шиллингом, что и побудило Джо повторить подвиг на следующий день.

Еще мне пришлось столкнуться с мясником, молочником, булочником и бакалейщиком. С портным и прачкой, женщиной сухой и бледной, словно мыльная вода вытянула из нее все краски. С полисменом, долго и придирчиво изучавшим мои бумаги, чтобы после пуститься в пространные разговоры о том, что Гарден-Мьюс — местечко, бесспорно, славное, но навряд ли подходящее для столь изысканного джентльмена…

Люди жаждали избавиться от меня, и тем страннее выглядело упорное нежелание моих леди расторгать контракт. О возможном пересмотре договора я осмелился заговорить лишь однажды, но беседа оказалась бессмысленной, и даже мое обещание оставить часть суммы платой за беспокойство, не помогло.

— И думать не могите! — рявкнула мисс Пэгги, вонзая иглу в хвост очередного льва.

— Разве вам у нас плохо? — осведомилась миссис Мэгги, и в глазах ее мелькнуло отчаяние. — Плотник обещал придти завтра…

— Завтра и придет.