Поздравляю,ты допрыгалась

Может, попросить его вернуть меня в Москву? Скорее всего, откажет. Да и что мне там делать? К тайге я уже начинаю привыкать. С Валидом и Петром не так плохо, как казалось вначале. Конечно, условия жизни тут суровые, зато это хорошая школа жизни… или выживания. Будет о чем в старости вспомнить и внукам рассказать.

А в Москве точно придется сидеть взаперти, там меня ждет свекор… Неизвестно, как повернется ситуация. Даже думать об этом не хочу, но вдруг им удастся меня похитить и переправить в Дагестан? Сколько я тогда проживу?

— Загадываешь желание? — усмехнулся Чех, входя в кухню. Я не ответила, а он и не ждал.

Подвинув тумбу к столу, он положил на нее медицинский чемодан, в котором лекарств было на все случаи жизни. О том, что там имеется шовный материал, я даже не подозревала. Благо, аптечка пока ни разу не понадобилась.

— Тебя обезболить? — я вскинула на Чеха взгляд, хотела убедиться, что он шутит. А нет, Самир предельно серьезен.

— Не стоит тратить на меня ампулу, — я поднялась и потопала в сторону своей комнаты. — Заживет и без швов, — я была не в самом хорошем расположении духа, хотела спать, устала.

— Зачем постоянно нужно воевать? — сильные руки схватили меня сзади и подняли вверх. Полотенце размоталось и упало на пол. Вновь полилась кровь. Преодолев расстояние в два мужских шага, Чех усадил меня на стол. — Лея, у меня немного опыта общения с детьми, — я чуть не задохнулась от возмущения. — Точнее у меня его совсем нет.

— Я не ребенок! — он не стал спорить, подошел к раковине закатал рукава и тщательно вымыл руку.

— Знаю, но у меня порой складывается именно такое впечатление. У тебя есть аллергия на какие-нибудь препараты? — спросил он надевая резиновые стерильные перчатки.

— Нет, — Чех сел на стол и пододвинул к себе тумбочку. На ногу мне вылили полфлакона перекиси. Стиснула зубы, чтобы не застонать. Когда обрабатываешь мелкий порез, вообще не щиплет, но это была глубокая рана. Весь пол в красной пене."

"Самир действовал профессионально, будто имел медицинское образование, но стоило посмотреть на его суровое сосредоточенное лицо и мое мнение менялось. Чех не врач, он воин. Но все равно приятно было за ним наблюдать.

Укол я стойко вытерпела. Как накладывались швы я не смотрела, но боли не чувствовала. Все это время в голове вертелись вопросы: «Откуда подобные навыки? У тебя есть медицинское образование?..» Задать их я так и не решилась. Об этом человеке я мало что знала, если не рассказов дяди Ахмада, а сколько за ними стоит правды, я не знаю.

В тех местах, где осталась чувствительность я остро ощущала его бережные прикосновения. По коже бежали мурашки. Я будто выпила бокал вина и расслабилась. Чех бинтовал мне ногу.