Донор

Олеся наконец-то начала соображать, что произошло, и попыталась вскочить. Споткнулась, поскользнулась, но все-таки вскочила и, подхватив халат, поспешила к выходу. Перед тем как выбежать, Олеся обернулась. Фарида упала на колени перед стариком и взяла в рот все еще торчащий член.

Она даже не хотела проверять, какое насекомое рвалось на свободу. Или в дом? От этой мысли Наташу передернуло. Она отчетливо представила осу с синим человеческим лицом, вывернутым подбородком вверх. Миниатюрным, но не менее ужасным. Наташе стало жутко. Ей даже показалось, что при следующем ударе о стекло раздался треск. Наташа вздрогнула и поспешила выйти из комнаты. Ее пугала эта комната, да и весь дом, если начистоту. Ей уже в который раз хотелось собраться и уехать отсюда. И, когда она так думала, всегда появлялся…

Это снова был голос Ильи.

— Перестань, — прошептала Наташа. — Перестань, пожалуйста.

— Мама, не уходи. Не оставляй меня здесь.

Наташа пошла на голос. Если она поверила в призрака бывшего хозяина этого проклятого дома, то почему ей не поверить в то, что ее покойный сын здесь? Почему не принять, что ее сын нуждается в ней даже после смерти?

— Я не уйду, — произнесла Наташа.

Жгучие слезы потекли по щекам.

— Я не оставлю тебя, сынок.

Ей показалось, что голос снова раздается с чердака.

— Мама, меня здесь держит злой дядя.

Теперь голос доносился из ванной комнаты напротив их спальни. И будто в подтверждение раздался всплеск, а затем и звук льющейся воды.

— Какой дядя, Илюша?

Слова о злом дяде напугали Наташу, даже больше, чем только что увиденный гигантский кузнечик с посиневшим лицом сестры. Наташа ринулась к ванной, но дверь оказалась запертой. Кабанова дернула ручку, толкнула и замерла, прислушиваясь. За дверью, кроме всплесков, ничего не слышалось. Характерных всплесков — взад-вперед, взад-вперед, будто кто-то съеживался в ванне, а потом выпрямлялся или… Отвратительная мысль посетила ее, которая не вязалась с детским голосом и злым дядей.

— Нет! — закричала она. — Оставь его в покое!

О педофилах она слышала, но только в новостях и криминальных репортажах. Это было другим миром злых больных дядей. И их миры не должны были пересекаться ни сейчас, ни тем более после смерти.

— Оставь его в покое! — крикнула Наташа и ударила в дверь. В этот раз она поддалась. Всплески стихли тут же. Ванна была закрыта шторкой, но за ней кто-то был. Наташа осмотрела помещение в поисках чего-нибудь увесистого для обороны от злого дяди. Кроме мочалки и пузырька шампуня на стиральной машине, ей ничего не попалось на глаза. Тот, кто сидел за шторкой, не шевелился, надеясь, что его не заметят, но черный силуэт выдавал незваного гостя.