Тайна Карлоса Кастанеды. Анализ магического знания дона Хуана: теория и практика

"

Незаметным образом мы с вами погрузились в самый невероятный мир, напоминающий даже не сказку и не мечту, а сложный галлюцинаторный бред — там, где мерещится грань безумия, где воображение приобретает черты совсем уж нечеловеческие или, по меньшей мере, слишком удаленные от нормального сознания тоналя. В общем, этого следовало ожидать. «Безумие» начинается в тот миг, когда мы допускаем реальность нагуаля, и недаром дон Хуан предупреждал о необратимости процессов, о разрушительности и непостижимости своего знания.

Девятая книга Кастанеды "Искусство сновидения", которую нам предстоит анализировать в этой главе, хоть и не открывает читателю принципиально новых установок (предыдущие работы настолько переполнены ими, что, возможно, почти исчерпали тему), но, несомненно, отличается максимальной погруженностью во вселенную Орла — погруженностью настолько безоговорочной, что шокирует и отпугивает неподготовленное сознание. В чем-то эта книга — действительно качественный рубеж. О ней практически ничего нельзя сказать, если мы опираемся на «разумность» тонального восприятия. Одно из двух: либо это "пропуск в бесконечность" — высшее, нечеловеческое знание, волею судеб занесенное к нам из невообразимой Реальности, либо приглашение к масштабной шизофренизации и прямое направление в сумасшедший дом, где уже наверняка лечат «самодельных» нагвалей всех времен и народов. Ибо речь идет о вещах, не имеющих никаких подтверждений в мире "здравого смысла". Кое-что из предлагаемых идей разделяют и другие оккультисты, но большая их часть — новое откровение, новая и оригинальная весть, и авторство здесь целиком принадлежит Кастанеде. Мы взялись следовать за Карлосом до конца, и он привел нас в иную вселенную, где мы только удивлений хлопаем глазами и пытаемся угадать, что греза, что реальность. Однако если для нас это сфера догадок и предположений, то для самого Кастанеды — область серьезного, а подчас и довольно опасного исследования. Как бы то ни было, для описания подобных переживаний человеческий язык мало пригоден; трансформированный тональ неминуемо вынужден создавать новый язык, отражающий эту радикальную трансформацию. "Тот более изощренный и богатый язык, о котором шла речь, пишет Кастанеда, был языком магических истин, унаследованным доном Хуаном от его предшественников. Термины и понятия, присущие этому языку, не имеют под собой никакого рационального обоснования и никак не соотносятся с привычными фактами мира нашей повседневности, но являются самодостаточными истинами, совершенно очевидными для магов, способных непосредственно воспринимать энергию и видеть внутреннюю суть всего.