Тайна Карлоса Кастанеды. Анализ магического знания дона Хуана: теория и практика

Вооруженные этим методом новые видящие придали своему взаимодействию с известным уравновешенность. И это принесло плоды. Посредством продолжительной практики сталкинга они заставляли свою точку сборки неуклонно перемещаться." (VII, 403–404)

Нам же не следует забывать, что намерение (сущность волевого акта, обеспечивающего сам процесс сталкинга) функционирует вне описания мира. Более того, намерение высвобождается только благодаря устранению описания. В состоянии первого внимания мы так или иначе озабочены идеалами, ценностями, критериями, нравственностью или этикой — в таких условиях тонкий контроль поведения, осуществляемый через намерение (или незначительный сдвиг точки сборки) практически невозможен. Подсознательное, прошедшее тщательный перепросмотр, вместе с установками, выработанными безупречностью, — вот что определит характер действий сталкера, а вовсе не этические сомнения или здравый смысл. Подлинный сталкер «охотится» за самим собой, и не стоит приписывать ему побуждения, которых он не имеет. Вот почему дон Хуан рекомендовал ученикам изучать сталкинг в состоянии повышенного осознания:

"Сталкинг — одно из двух величайших достижений новых видящих, продолжал дон Хуан. — Они решили, что современный нагваль должен обучаться сталкингу, только находясь в состоянии повышенного осознания, когда точка сборки сдвинута уже достаточно глубоко влево. Дело в том, что принципы этого искусства нагваль должен изучать, будучи свободным от груза человеческого инвентарного перечня. Ведь так или иначе нагваль — лидер группы. Чтобы успешно вести своих воинов, он должен действовать быстро, без предварительных раздумий." (VII, 404)

Флоринда, например, так описывает три основных результата систематической практики сталкинга: "Первый — сталкер обучается никогда не принимать себя всерьез, уметь смеяться над собой… Второй — сталкер приобретает бесконечное терпение. Он никогда не спешит и никогда не волнуется. Третий — сталкер бесконечно расширяет свои способности к импровизации." (VI, 236)

Быть может, это сталкинг, эта игра с самим собой впервые по-настоящему рождает человека — не так, как в медитациях типа «свидетель», где внешние переживания выхолощены до автоматизма, а сознание целиком занято сосредоточением на Божественном (помните, как у Вильямса: "Контроль без глупости изолирует нас от жизни и мешает нам что-либо понять…"?), но в виде сознательной, подвижной и развивающейся сущности — вполне в духе определения того же В.