Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Толкотня в тесной гостиной домика, закипающий чайник, неизвестно откуда взявшийся Володя, здоровый как медведь, Настя с коляской, которая все никак не желала въехать в дверь…

— …нормально, скоро расселят…

— …без проблем родила, видишь, какая красавица…

— …А шрам на лице откуда, а? Как укусил кто-то…

— …упал на железяку, не повезло. Но буду говорить, что морф покусал, и лишь благодаря молитве выжил. Секту организую… с послушницами.

— А еще раз по морде?

— Пап! Это «кольт»? А можно поглядеть?

— «Кольт» — фигня, я тебе такую фузею привез — обалдеешь.

Вытаскиваю из сумки длинный револьвер из нержавейки — тот самый, что взял с албанца.

— Держи, владей! Только осторожно!

— Класс-с-с-с!!! А можно попробовать?

— Потом! Где ты пробовать собрался?

— Обалдел ребенку так дарить? — Тычок в бок острым кулачком. — С ума там сошел?

— У меня и для тебя есть, не завидуй!

— Маш, я рад, что вы целы, что все у вас нормально, — увещевательный голос Рабиновича. — Мои тоже в порядке, Катька привет передает…

Когда это Катька привет передать успела, если мы ее даже не увидели? Ну ладно, пускай брешет, все во благо.

Суета, суета, суета. Смех, чай, гомон, юная и важная Бубу каким-то образом оказалась у меня на коленях, дав возможность осознать, что детей в семье прибавилось. Это хорошо, пусть прибавляются.

— Уволилась я, со вчерашнего дня, — говорит она, сидя рядом и привалившись к моему плечу. — Достал ты меня со своей агитацией, решила согласиться. Видишь, вещи все в сумках? Приготовились уже, вези нас во Ржев. Побурчали, но ничего не сказали: воссоединение семьи.

— А дом?

— Дом Володьке с Настей перейдет, а то им ждать еще, пока их переселят…

— Володь, а ты?

— Не, у меня работа, уже неудобно людей подводить. Наладилось все, привыкли — остаемся, в общем. В отпуск к вам поедем, — смеется он. — От нас, кстати, во Ржев поедут люди в следующем месяце, так что увидимся."

"Разговоры, разговоры, разговоры, вроде уже и собираться пора, и в то же время спешить не хочется, так хорошо мне, что даже словами не могу описать. Вот они все, здесь, рядом, только руку протяни. Самая прекрасная женщина в мире, любимая, единственная, та самая, что снилась по ночам, о ком думал и боялся думать, та, ради которой прорвался через половину мира. Дети, за которых боялся и которых хотелось обнять так, что зубы сжимал до хруста, чтобы не завыть, — и вот они, младший на второе колено прорвался, целую его в затылок с жесткими упругими кучеряхами, а он, активно путая слова и стараясь перекричать шум, пытается мне что-то рассказать, а я ничего не понимаю, но старательно поддакиваю. Это и есть счастье, наверное.

20 июля, пятница, день. Учебный центр «Пламя», Московская обл

Вроде бы и все готово было, они даже упаковались, но сборы затянулись.