Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

 — Расторговаться хочешь и деньги пока здесь оставить?

— Верно, — вновь кивнул я. — Что втемную торговать, съезжу к Твери, к Москве, посмотрю, что там отсюда надо.

— А нам что за интерес, если конкретно? — чуть наклонился он ко мне.

— Агентские, маркетинговые, как хочешь называй. Из тридцати тонн полиэтилена полторы уже ваши, из пятнадцати тонн тварона можешь забрать… тридцать упаковок, там всего шестьсот. Если пристроить поможешь, естественно.

— Пять процентов, так? — уточнил он все же, не надеясь на мои способности в арифметике.

— Именно.

— Добавить бы надо, — не разжимая губ, лучезарно заулыбался он.

— Прокурор добавит, — урезонил я его. — Мы товар в забитом мертвяками порту брали, предварительно под него судно захватив и самостоятельно через шлюзы выведя, а ты по городу родному прогуливаешься, посвистывая. Я же не лопух, чтобы самому не продать: покручусь пару дней здесь — и все выходы найду. Нормально, не гневи Бога."

"— Ладно, — прикинул Ильяс что-то: видать, все же где-то он себе «воздух» оставил. — Все равно надо с кевларом разбираться — нет же цены, сказал. Кстати, а про склад ты что спрашивал? Разгрузить судно хотел?

— Нет, это я бы свою долю товара сгрузил, если не удастся счет открыть или что-то такое.

— А, понятно.

— Пиломатериалы и тол, — сказал я. — Нужно одно или другое или все вместе: на обратный рейс судно загрузить.

— С лесом проблем нет, — сразу сказал он. — Доктор, помнишь, у пескобазы «Красненькая»? Можно говорить.

Доктор только плечами пожал — явно не его территория вся эта коммерция.

— Ладно, Ильяс, дробовик будешь смотреть? — перевожу я разговор.

— Буду, буду, ты как думал.

И глаза вновь заблестели.

11 июля, среда, утро. Кронштадт

В гостинице было кафе, где вечером собирались все постояльцы. Хорошее дело комендантский час, наверное: никто по другим заведениям не разбредается, все в одном месте пьют-едят, хозяевам на радость.

Заселился я в гостиницу к вечеру, как и собирался. Поехал с доктором в банк местный, где мне счет открыли, малость даже удивившись, потом Ильяс потащил нас в какой-то офис с самодельной вывеской «Кронштадтснаб», в которой мне действительно удалось быстро решить все вопросы с полиэтиленом. И с Ценой определились, и обещали назавтра прислать кран и грузовики за товаром. Более того, к недовольству Ильяса, обещали подогнать к «Мариетте» баржу с пиломатериалами, так что и этот вопрос был решен. Посчитали, сверили, даже договор составили чин по чину, как подобает.

А затем доктор, укоряя небрежением здоровьем, повез в больницу, где меня и выписали, заставив подписать бумажку о том, что последствия я вполне себе осознаю. Да, осознаю, но нет у меня возможности валяться в палате.