Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Большой фирме принадлежит, которая всякие консервы делает. Сюда со всей Фрисландии баржами везли, а здесь уже грузили на экспорт, например.

— Ты это зачем мне сказал? — немного возмутился я. — Чтобы я теперь от жадности извелся?

— А чего, хочешь встать здесь? — вроде бы удивился он.

Озадачил. Еда в консервных банках — по нынешним временам товар хоть куда, где угодно продашь. В том же Питере — точно. Только вот вопрос: почем? Еды на всяких складах и базах и без того много где угодно, а вот арамид, он же кевлар, — это уже дефицит. Отказался бы я от костюмчика из такой ткани? Да ни в жисть, ни за что. Вшил бы туда щитки всякие, усилил бы где надо — и зачищал бы тот же самый нефтяной терминал с куда большей уверенностью: меня уже хрен покусаешь. Да любой «сталкер», или как будут называть себя те мародеры, которые ходят в замертвяченные места, за такой костюмчик душу продаст. Не, ерунда это все, не надо нам консервов.

— Не, не надо, — вслух подвел я итог своим размышлениям. — Может, потом, когда прорвемся и загрузимся, на машине сюда сгоняем, закинем чуть-чуть коробок, себе в запас, например.

— Тут тебе видней, — хмыкнул Паша. — Я вообще-то в торговле дурак чуть-чуть, у нас Димон голова по всякой коммерции.

— Голова? — малость удивился я, но комментировать такое странное заявление не стал.

Мне он «головой» ни в какой области человеческих знаний не показался."

"По левому борту осталась стоянка тех самых барж, которыми, наверное, везли всякие консервы как раз в этот склад, а затем впереди показался шлюз. Поднятый пролет моста, открытые ворота, диспетчерская, или как правильно этот домик называется, ну и следующий мост, который тоже нам надо будет поднимать.

— Приплыли, — сказал я, искоса глянув на заметно напрягшегося Пашу.

Не знаю, как на самом деле, но мне кажется, что загнать такую дуру, как «Мариетта», в тесный шлюз — работа ювелирная. Хотя помнится мне, как когда-то давно, еще в детстве, видел, как в городе Николаеве к причалу подходили рыбацкие сейнеры, отнюдь не маленькие с виду. Неслись они чуть ли не галопом, каждый раз я был уверен, что сейчас эта железная махина со всего маху влепится в бетонный причал. И каждый раз ошибался, потому что в последний момент судно вдруг чуть ли не как вкопанное останавливалось, и мало того что ни во что не врезалось, так еще и удивительно ловко прижималось к пирсу среди других таких же, в немалой тесноте.

Так и сейчас получилось. Паша абсолютно точно направил «Мариетту» в проход и как-то удивительно ловко остановил ее чуть ли не с тремя метрами «тормозного хода». Мне вспомнились мои потуги со швартовкой лодок — и стало откровенно стыдно.

— Че дальше? — спросил он меня.

— Занимаемся по плану, — почесал я в затылке. — Других вариантов пока не вижу.