Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

За нами осталась яхтенная стоянка — там сплошь парусные — и одноэтажное здание прямо на берегу…

— Там что?

— Контора грузового терминала, — ответил Паша.

— Понятно…

Лодка тюкнулась в дебаркадер ловко сброшенными Витей кранцами. Все, приплыли вроде как.

— Что теперь? — спросил Паша негромко.

— По-хорошему, я бы от причала отошел метров на… сколько-нибудь, чтобы вам самих себя охранять не надо было, — подумав недолго, сказал я. — Витя со мной пойдет, мы машину поищем, а вы здесь ждите… и со связи не пропадайте, понятно?

— А на хрена машина? — удивился он.

— Искать твой пароход, — пояснил я. — Может, его вообще нет — так на кой черт нам тогда со шлюзом возиться?

— А! — понял он. — Но тогда не Витьку, тогда меня брать надо: я здесь окрестности знаю лучше.

— Тебя? — задумался я, а потом решил, что никакой разницы. — Давай тебя, мне все равно.

— Вить, давай на мое место, — обернулся к молча слушавшему разговор приятелю Паша.

Сменились. Выбрались на дебаркадер, огляделись. Пусто. Никто не бросается на нас, никто не бежит. Стальная дверь в рубку стоящего рядом буксира закрыта, за стеклами тоже никого не видно.

— Отходи, — скомандовал я в рацию, и лодочный дизель немедленно зарокотал, оттягивая «Quo vadis» задним ходом от причала.

Так… до грузовиков отсюда метров сто, рукой подать. Их там штук тридцать, наверное: и бортовые, и с «боксами», у всех на борту красной краской вкривь и вкось написано слово «Evacuatie». Хороший признак для жителей города все же: явное свидетельство того, что какая-то организация здесь сохранялась до последнего момента. А город, кстати, от порта самой настоящей бетонной стеной отгорожен. Видать, от шума сделана, но от мертвецов бродячих такая еще лучше должна спасать. Метра три в высоту стенка — это не баран начихал. Вот оно в порту и пусто…

Перехватив оружие «по-патрульному», сказал Паше, обернувшись к нему:

— Сзади-слева держись и налево же поглядывай, понял?

— Понял.

— Пошли.

С дебаркадера — на широкие, огороженные мостки, ведущие уже к берегу. Спокойно, походным шагом, только головой верчу во все стороны: сюрпризов очень не хочется. Вот уже и бетон под подошвами. Тихо как все же, невозможно тихо, так не должно быть в портах и возле городов вообще. Крики чаек только оттеняют эту тишину — они теперь единственный звук на все окрестности."

"От этого и страшновато, к слову. Страх идет от неправильности происходящего, потому что все вокруг неправильно, — человек к такому не привык, и в голове это до конца не укладывается.

Сдерживаясь, чтобы не сорваться на ненужный и суетливый бег, иду по мосту шагом. Вон уже грузовики, рукой подать.