Тени кафе «Домино»

Степенно подошел Павел Петрович.

Левую руку он держал за спиной.

Поклонился Саблину.

На нем китель с разворотами и двумя орденами сидел как влитой, улыбнулся, как старому другу, Блюмкину.

– Позвольте, дорогие, – здесь Павел Петрович запнулся, потом выдавил, – товарищи от всего нашего заведения преподнести цветы любимой актрисе Елене Сергеевне Истратовой.

Мэтр из-за спины, словно фокусник, извлек букет роз.

– Спасибо, – Лена одарила мэтра самой обольстительной улыбкой.

Павел Петрович еще раз поклонился.

– Приятного аппетита."

"Тут же появился официант с вазой.

– Позвольте-с, цветы-с влагу-с любят.

– Вы видите, милая Лена, как Вас любят в Москве? – спросил Блюмкин.

– Неожиданно, – Лена развела руками.

– Но заслуженно, – Саблин понял бокал, – за Вас, за Ваш талант…

– И красоту, – добавил Блюмкин.

Выпили.

– Я слышал, – Блюмкин повернулся к Саблину, – у тебя намечается новоселье.

– ЧК знает все, – засмеялся Саблин, – получил ордер на квартиру на Молчановке, ну знаешь, дом со львами у дверей.

– Как же не знать.

– Одрер на мебель. В этой квартире когда-то жил писатель граф Толстой, у него была прекрасная мебель из карельской березы, в трех комнатах она осталась, ее приводят в порядок реставраторы. Там до меня жил революционный матрос, потом какой-то бандит…

– Я знаю, – перебил его Блюмкин, – его Жора Тыльнер брал, там перестрелка была.

– Вот-вот, – продолжал Саблин, – мои специалисты восстанавливают все, как было.

– А сколько всего комнат? – поинтересовалась Лена.

– Пять. И комната для прислуги рядом с кухней.

– Куда тебе столько? – удивился Блюмкин, – совсем обуржуазился?

– Гостиная, столовая, библиотека, мой кабинет, будуар жены.

– Так ты же холост.

– Пока, – Саблин улыбнулся Лене, протянул к ней свой бокал и они чокнулись.

Зачатьевский монастырь.

В келье на стенах колыхались тени в свете свечей.

Перед Тыльнером стоял участковый надзиратель в старой милицейской поношенной шинели.

Кубанку он держал в руках, вытирая ею пот со лба.

– Ну проверили Вы, Конев, у них документы, а дальше что?

– Так все бумаги были в порядке, товарищ субинспектор. Печати, подписи Саратовского исполкома, паспорта, вызов из Москвы, подписанный наркомом Луночарским, ордер временного заселения в монастырской гостинице, печать Моссовета.

Надзиратель снова проехал по лбу кубанкой.

– Да положите Вы шапку и садитесь, – сказал Тыльнер, – разве Вы не получали ориентировку Угрозыска о банде французов?

– Мне ее никто не показывал, и здесь я бывал дважды, со сторожем Самсоном разговаривал. Он говорил, что артисты живут тихо, подкидывают ему продукты из пайков. Продукты проверил, такие пайки выдают в профсоюзе РАБИС.

– Хорошо, Конев, идите в соседнюю комнату и напишите рапорт на мое имя.