Тени кафе «Домино»

– И запомни, чем трагичнее ты будешь воспринимать эти разговоры, тем чаще они будут возникать.

– Спасибо за совет, постараюсь.

– Вот уж постарайся, брат.

На эстраду поднялся человек в синем плаще до пят с серебряными разводами и высоком колпаке, усыпанном звездами.

– Дорогие коллеги, друзья. К вам пришел в гости театр-варьете «Синее Домино». Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Здорово.

– Салют.

– Привет «Синему Домино».

Разноголосно ответил зал.

– Друзья. Я хочу предложить вашему вниманию прекрасного артиста Вадима Орг. Он один – группа любимых вами певцов.

В зал заглянул Лещинский, осмотрелся и скрылся в дверях.

На эстраду поднялся человек в костюме Пьеро."

"Огромные густо подведенные глаза грустно посмотрели в зал.

Он поклонился.

Зал вспыхнул аплодисментами.

– Друзья, – сказал Пьеро, – я много лет дружил с Сашей Вертинским. Мы были с ним на Юге. Но он уехал, а я вернулся домой. Когда мы пели за ширмой, слушатели частенько путали нас. Сейчас я исполню вам романс Александра Вертинского, который вы, наверняка, не слышали – «Дорогая пропажа».

Зал зааплодировал.

Артист подошел к роялю. Пробежал по клавишам, проверил настройку и, прежде чем набрать первый аккорд, повернулся к залу.

– Друзья, первый куплет я спародирую Сашу, а остальное буду петь сам, уж больно мне нравится романс.

Он несколько секунд посидел молча и опустил руки на клавиши.

И внезапно зал кафе наполнил грассирующий голос Вертинского:

Самой сильной любвиНаступает конец.Бесконечного счастья обрывается пряжа.Что мне делать с тобой и с собой наконец,Как тебя возвратить, дорогая пропажа.Зал затих, истово слушая слова о несложившейся любви.

Баронесса за угловым столиком вытирала глаза платком, ее девицы утихли, замолчали люди в щеголеватой коже.

Блюмкин глубоко вздохнул, Олег посмотрел и увидел совсем другое лицо страшного чекиста, было печально.

А певец продолжал:

Будут годы лететь, как в степи поезда,Будут длинные дни друг на друга похожи,Без любви можно тоже пережить иногда,Если сердце молчит и душа не тревожит.– А теперь пою я, – объявил певец.

Но когда-нибудь ты совершенно одна,Будут сумерки в тихом и прибранном доме,Подойдешь к телефону смертельно бледнаИ отыщешь затерянный в памяти номер.И ответит тебе чей-то голос глухой:«Он ехал давно, нет и адреса даже».И тогда ты заплачешь «Единственный мой!Как тебя возвратить, дорогая пропажа!»Голос певца был чуть хрипловатый, но удивительно красивый, и последний куплет он спел с необыкновенным чувством.

– Браво!

– Бис!

– Давай!

– Еще!

Глеб выдернул из кармана куртки пачку кредиток, вспрыгнул на эстраду и положил их на крышку рояля.

Одна из девиц Баронессы по ее приказанию тоже отнесла деньги.